Почему человек - это жестокая скотина!

Дорогие камрады. Брат я и сестры по гипоталамусу и лимбической системе, у кого она, конечно, есть!

Большой информативный текст.

Почему Каин убил Авеля?

У ядерной угрозы много аспектов, но за каждым из них обязательно стоят люди.

Люди создали ядерное оружие, люди допустили его распространение среди враждебных друг другу государств, люди ошибаются в управлении системами безопасности, люди неправильно интерпретируют технические сбои, люди организуют хакерские атаки на ядерные объекты.

Люди – главная составляющая ядерной угрозы, а все остальные факторы лишь её катализаторы.

И сейчас мы подходим к исследованию основного вопроса, ответ на который покажет, есть ли у человечества шанс избежать ядерной войны?

Начнём с такого, совсем простого вопроса: за что Каин убил Авеля?

Наверное, каждый религиозный человек легко ответит на него. История Каина и Авеля описана в четвёртой главе Книги Бытия (Ветхий Завет):

«Адам познал Еву, жену свою; и она зачала, и родила Каина… И ещё родила брата его, Авеля. И был Авель пастырь овец, а Каин был земледелец».

Далее тоже всё очень кратко:

«Спустя несколько времени, Каин принёс от плодов земли дар Господу, и Авель также принёс от первородных стада своего и от тука их. И призрел Господь на Авеля и на дар его, а на Каина и на дар его не призрел. Каин сильно огорчился, и поникло лице его».

Каин, как видно из дальнейшего повествования, огорчился очень сильно. «И когда они были в поле, восстал Каин на Авеля, брата своего, и убил его».

Итак, за что Каин убил Авеля, совершенно ясно. Но почему он совершил это убийство?

Теологи, конечно, не могли обойти этот вопрос молчанием и принялись фантазировать. А что им ещё оставалось делать, если Библия молчит, а вопрос стоит остро?

Толкователь Библии, преподобный Ефим Сирин (306 – 373) высказал мнение, что Каин принёс жертву не из любви к Богу, а небрежно, без старания и разбора. Он не выбрал лучшие плоды, а отдал то, что «попалось под руку». В то же время Авель принёс «от первородных стада своего и от тука их» — лучшую часть своего имущества, что свидетельствовало о его усердии и искренности.

Святитель Григорий Нисский (331-394) писал, что жертва Авеля была принята «по усердию Авеля», а жертва Каина отвергнута «по небрежению Каина».

Ещё было предположение, что Каин, возможно, видел в жертве формальный ритуал, не осознавая его духовного смысла. Кроме того, по некоторым толкованиям, Каин был непокорен родителям, жесток к брату и не проявлял благоговения перед Богом.

В некоторых интерпретациях Авель приносил кровную жертву не только за себя, но и за своих родителей — Адама и Еву, осознавая наследственный характер их греха. Каин же считал свои грехи незначительными и не связывал себя с грехом родителей.

Очевидно, что ни в одном толковании ответа на вопрос «Почему?» нет. За три тысячи лет, прошедших со времени создания Книги Бытия (дата, конечно, условна и по этому поводу есть разные мнения) никто так и объяснил чётко и ясно: почему же Каин убил Авеля?

Когда мы рассматривает сегодня дело какого-нибудь убийцы, проблем с выяснением причин преступления нет: плохое воспитание, плохие гены от родителей, плохая среда, в которой рос ребёнок и так далее. Но к «делу Каина» это всё не подходит. В Библии написано: «Бог сказал: «Сотворим человека по образу Нашему, по подобию Нашему». Значит, с генетикой у них было всё в порядке и на дурную наследственность ссылаться нельзя. Плохого воспитания своему сыну Адам и Ева тоже дать не могли. Влияния окружающей среды в виде компании плохих парней тоже не было – ещё не существовало никаких парней.

Но если библейское повествование носит символический и религиозный характер, и его не следует воспринимать как строго научное описание, то возникает другой вопрос: что послужило причиной бойни в местечке Натарук в Кении около 10 000 лет назад? Напомню, что там при раскопках были обнаружены останки 27 убитых людей со связанными руками, пробитыми черепами и следами ран от копий и стрел. Тут уже никакой символики нет – только голый факт, причём строго научный.

Археологи интерпретировать его не стали – это не их задача. Интерпретацией археологических артефактов занимаются другие люди – историки. Что же они говорят по этому поводу?

Историки трактуют это событие как кровавое столкновение между двумя враждующими общинами охотников-собирателей, либо как казнь захваченных в подобном столкновении. Установить точные причины насилия учёные не смогли, но предположили, что в это время могли происходить изменения климата, которые привели к нехватке природных ресурсов (прежде всего дичи) и обострили конкуренцию между первобытными коллективами за контроль над оставшимися богатыми дичью участками.

Окончательный вывод учёных звучит так: находка в Натаруке предоставляет уникальные свидетельства того, что межгрупповое насилие и войны были частью жизни доисторических охотников-собирателей. Это противоречит ранее распространённому мнению о том, что войны начались только с появлением оседлости и частной собственности.

Итак, по мнению учёных, убийство было следствием борьбы за ресурсы. Однако вряд ли в те давние времена действительно был дефицит каких-либо ресурсов. В целом климат на Земле становился теплее и влажнее по сравнению с предыдущими ледниковыми эпохами. Сахара покрывалась цветущими степями и саваннами, а в бассейне Конго тропические леса распространились по крайней мере до их нынешней границы.

Так что с ресурсами, скорее всего, всё было хорошо. Ещё надо учесть, что, по оценкам демографа Пола Эрлиха, 10 000 лет назад на Земле жило всего около пяти миллионов человек. Даже в пригодных для обитания местах плотность населения у охотников-собирателей была относительно низкой — в среднем около 0,1–0,4 человека на квадратный километр.

Но главное не в этом. Даже если принять за основу причиной массового убийства борьбу за ресурсы, это опять ответ только на вопрос: за что? А вот почему люди одного племени не пошли сами добывать ресурсы, а решили убить и ограбить соседей? На это у историков ответа нет. Возможно потому, что это выходит за рамки их компетенции.

Обе описанные истории дают мало пищи для реального анализа – одна, скорее, мифическая, другая скрыта за пеленой времени. Поэтому перенесёмся сразу в IV век до н.э. и посмотрим на мотивы агрессии Александра Македонского.

Известно, что молодой Александр унаследовал от своего отца царя Македонии Филиппа II трон в процветающей стране. В Македонии того времени было достаточно ресурсов для стабильного правления, включая плодородные земли, доступ к морю и военную мощь. Они позволяли Александру комфортное существование, однако он выбрал путь завоеваний, создав империю от Балкан до Индии, что привело к миллионам смертей и его собственной гибели в 32 года.

Вопрос: чего не хватало Александру в Македонии?

Следующий персонаж нашего повествования - Чингисхан (Темучжин, 1162–1227 гг.), основатель Монгольской империи. Как и в случае с Александром Македонским, вопрос о мотивах его экспансии выходит за рамки поверхностных объяснений: монгольские степи, несмотря на суровый климат, обеспечивали достаточные ресурсы для кочевого образа жизни — пастбища, скот, торговые пути с Китаем и Центральной Азией. Тем не менее, Чингисхан не ограничился консолидацией власти над монгольскими племенами, а инициировал серию завоеваний, унесших жизни миллионов и радикально изменивших евразийскую геополитику.

Историки, такие как те, кто цитируется в работах Колумбийского университета и ThoughtCo, подчёркивают прагматические факторы. Монголы, как кочевники, зависели от торговли с оседлыми цивилизациями — в частности, с династиями Цзинь (Джурчен) и Западная Ся в Китае — для получения зерна, металла и других товаров. Когда эти династии ввели торговые ограничения и пошлины в начале XIII века, монголы перешли от набегов к полномасштабным вторжениям, чтобы обеспечить доступ к ресурсам.

Всё правильно и всё логично. Однако эти рационализации маскируют слой, аналогичный тому, что был у Александра и всех других великих завоевателей. Этот слой называется «биология» и именно он является главной причиной действий всех исторических и мифических персонажей.

Если библейская история Каина и Авеля — символическая метафора первобытного конфликта, а резня в Натаруке — археологический факт, то оба случая иллюстрируют фундаментальную черту homo sapiens: склонность к насилию не как к случайному импульсу, а как к рационализированному выбору в условиях воспринимаемой угрозы или неравенства. Это заключение не спекуляция, не фантазия автора, а результат анализа, основанного на эмпирических данных из антропологии, эволюционной биологии и нейронауки.

Как вид Homo sapiens, мы несём эволюционное наследие, которое включает механизмы агрессии и стремления к доминированию.

Сергей Савельев — российский нейробиолог, доктор биологических наук, профессор - утверждает, что в основе поведения большинства людей лежат три базовые мотивации, унаследованные от предков: еда, размножение и доминантность. По его мнению, эти инстинкты коренятся в лимбической системе мозга и определяют большую часть человеческой деятельности.

Доминантность — это потребность в иерархическом превосходстве, стремление занять более высокое положение в социальной группе. Доминантность проявляется в желании обладать властью, влиять на других, быть лидером, добиваться успеха в карьере, соревноваться и побеждать. Савельев подчёркивает, что борьба за доминантность — одна из главных причин конфликтов и войн в человеческой истории.

Савельев признаёт, что существует небольшая группа людей, которые способны выходить за рамки этих примитивных инстинктов и заниматься деятельностью, направленной на создание нового знания, искусства, технологий. Эти люди, по его мнению, движимы не только лимбической системой, но и более развитой корой головного мозга, которая позволяет им абстрагироваться от базовых потребностей и стремиться к чему-то большему. Однако таких людей он считает редким исключением [37].

Действия многих европейских лидеров нашего времени только подтверждают правоту Савельева. Так же, как и случаи каннибализма в блокадном Ленинграде в 1941-1942 годах, где был экстремальный голод. По официальным данным, за период блокады по делам о каннибализме прошли около 1700–2000 человек, из них были привлечены к уголовной ответственности 886 человек. Справедливости ради надо подчеркнуть, что это число составляло менее 0,1% населения Ленинграда и почти все осуждённые за каннибализм не были коренными ленинградцами. Это были выходцы из отдалённых деревень, приехавшие в Ленинград в 1930-х годах. А большинство жителей осаждённого города проявляли чудеса стойкости и не теряли человеческое лицо.

Специалисты подчеркивают, что агрессия — не монолитная черта, а адаптивный инструмент, сформированный естественным отбором для выживания в условиях конкуренции за ресурсы, партнеров и статус. Однако в эпоху ядерного оружия эта черта усиливает риски глобальной катастрофы, превращая локальные импульсы в экзистенциальную угрозу.

О том, что в экстремальных случаях поведение людей определяется, в основном, эволюционным наследием, в котором крепко «зашиты» агрессивность и доминантность, говорят многие учёные.

Приматолог Ричард Врангем (Richard Walter Wrangham) из Гарвардского университета создал целую теорию человеческой агрессии, которая объясняет, почему Homo sapiens — самый опасный вид на планете.

Учёный разделяет агрессию на реактивную - импульсивные, эмоциональные «вспышки ярости», и проактивную - холодную, расчётливую, заранее спланированную.

В книге «Demonic Males: Apes and the Origins of Human Violence» Врангем откровенно пишет о том, что человеческие войны — биологическое продолжение поведения шимпанзе.

Согласно его исследованиям, мужчины‑шимпанзе совершают организованные рейды на соседние группы с целью убийства её самцов, доступа к их самкам и расширения своей территории.

Люди унаследовали этот тип поведения и мужская коалиционная агрессия — это просто древний эволюционный механизм [38].

Свои взгляды на природу человеческой агрессии Врангем обобщил в фундаментальном труде «The Goodness Paradox: The Strange Relationship Between Virtue and Violence in Human Evolution». Кратко его основные идеи выглядят так:

1. Люди — существа необычно мирные в быту, но необычно жестокие в войне. Он называет это «парадоксом доброты».

2. Люди эволюционно снизили реактивную агрессию, то есть стали менее склонными к дракам внутри группы.

3. Люди сохранили и усилили проактивную агрессию, то есть способность планировать убийства и вести войны.

4. Ключевой тезис, который Врангем неоднократно повторяет, звучит так: люди — самый кооперативный и самый смертоносный вид одновременно [39].

Эволюционный психолог Стивен Пинкер (Steven Arthur Pinker) - один из 100 наиболее влиятельных учёных и мыслителей в мире (по версии журнала Time 2004 года) – утверждает, что агрессия — часть «дизайна» человеческого мозга, адаптированного для выживания в условиях межгрупповой конкуренции.

Он прямо говорит: человек — не мирное существо, испорченное цивилизацией. Человек — агрессивный примат, которого цивилизация постепенно приручает. По его определению, агрессия человека — это не просто «животное поведение», а животное поведение, вооружённое разумом.

Пинкер пишет, что агрессию человека можно сдерживать с помощью государства и его законов, торговли и образования, и называет эти институты «лучшие ангелы нашей природы». Но при этом он подчёркивает: в современном обществе агрессия никуда не исчезла. Она просто подавлена институтами [40].

Что это значит для нас, живущих в условиях повсеместного разрушения всех сдерживающих войну факторов? Это значит то, что мы видим сегодня на экранах телевизоров и в новостных лентах социальных сетей: агрессия быстро нарастает во всём мире.

Американский биолог, профессор Стэнфордского университета Роберт Моррис Сапольски (Robert Morris Sapolsky), изучая причины агрессии человека, проводит параллели между поведением людей и животных в аналогичных ситуациях.

Он приводит пример с двумя крысами, одну из которых учёный бьёт слабым электрическим током. Пострадавшая крыса не может атаковать источник боли, поэтому она переключает агрессию на ближайший доступный объект — другую крысу, которая вообще ни в чём не виновата.

Сапольски использует этот пример, чтобы показать: «Когда мы не можем ударить того, кто нас реально обидел, мы ищем более слабую цель. Это называется перенаправленная агрессия — и люди делают это постоянно».

Учёный десятилетиями наблюдал за бабуинами в Кении. Один из его выводов звучит так: когда самца понижают в статусе, он испытывает стресс, падение серотонина и всплеск кортизола. В ответ он начинает проявлять агрессию к тем, кто слабее: бьёт молодых самцов, насилует самок и устраивает хаотичные вспышки насилия.

Сапольски подчёркивает: «Статус — это наркотик. Потеря статуса вызывает у приматов такое же отчаяние, как у людей». И дальше он проводит прямую аналогию: политик, находящийся на вершине социальной лестницы, теряющий своё влияние, начинает вести себя точно так же, как пониженный в статусе бабуин: агрессия, рискованные решения, демонстративные действия.

При этом учёный подчёркивает, что не существует единого фактора, который однозначно определяет агрессию. Это всегда результат сложного взаимодействия биологических, психологических и социальных переменных.

В качестве примера позитивного воздействия культуры он описывает такой случай:

В одном из наблюдаемых племён агрессивные самцы погибли от заражённого мяса и там остались только более спокойные самцы. Через несколько лет новые самцы, приходящие в племя, перенимали мирную культуру. Это, по мнению учёного, значит, что «даже у приматов культура может подавлять биологическую агрессию. Но для этого нужно исключить самых агрессивных самцов» [41].

Если перекинуть мостик между животным поведением и политикой многих современных политических лидеров, можно сделать вывод, что человеческая цивилизация может подавлять агрессию, но для этого нужно убрать из системы тех, кто склонен к эскалации.

Возможно ли это в принципе? Думаю, что нет. И никогда не было возможным, потому что политика — это не пространство мудрецов. Это пространство конкуренции, где к власти приходят только «альфа-самцы», склонные к доминированию и агрессии. И это точная копия поведения приматов, которое описывает Сапольски.

Другие учёные биологи тоже находят много сходства в поведении людей и приматов. Так, группа американских и кенийских биологов под руководством Лоренса Жескера (Laurence Gesquiere) из Принстонского университета на протяжении 9 лет наблюдала за изменениями на вершине социальной пирамиды в пяти стаях бабуинов (Papio cynocephalus), и установила, что приобретение статуса лидера приносит гораздо больше хлопот, чем благ.

Оказалось, что альфа-самцы находятся в состоянии постоянного стресса. Биологи предполагают, что такой высокий уровень стресса можно объяснить тем, что альфа-самцы вынуждены тратить много сил на защиту и подтверждение своего статуса в схватках с претендентами из числа бета-самцов [42].

Скажите, чем такое состояние самца-бабуина отличается от стресса короля или президента, победившего на выборах? Всё тот же стресс, те же подковерные игры проигравших соперников, жаждущих реванша, и постоянный страх быть свергнутым (убитым).

В человеческом обществе, так же, как и в группах животных, в борьбе за власть побеждают самые агрессивные, рискованные, напористые. Они всегда одерживают верх над осторожными и миролюбивыми соперниками, даже если те намного превосходят их в умственных способностях. Это значит, что система сама отбирает тех, кто склонен к эскалации. Агрессоры — это не ошибка системы, а её естественный продукт, поэтому она прочно встроена в саму структуру власти. И поэтому мы видим, что за последние 3500 лет человечество наслаждалось полным миром лишь в 290 из них — менее 8% времени.

Продолжая аналогию, можно сказать, что каждая страна — это маленькое племя с собственным альфа-самцом, которого общество поддерживает и восхваляет, пока он проявляет свои «лидерские качества», особенно, если они направлены за границы контура, очерченного признанными границами.

Взгляните, кому люди воздвигают величественные памятники, становящиеся затем объектами массового поклонения?

Огромные конные статуи Александра Македонского установлены в Салониках и Скопье. Памятники великому завоевателю можно видеть по всей Греции, Северной Македонии, Болгарии и даже в Египте.

Налицо культ победителя и знание о миллионах погибших не мешает людям восхищаться «великим завоевателем».

Монголы увековечили память о Чингисхане гигантской 40‑метровой статуей из нержавеющей — это одна из самых больших конных статуй в мире. Национальным символом стал человек, чьи армии уничтожили миллионы людей, в основном мирных жителей.

Жестокий завоеватель Тамерлан (Тимур) холодно взирает на современных людей с высоты своих монументальных памятников в Самарканде и Ташкенте.

Статуи Юлия Цезаря можно увидеть по всей Италии и в музеях Европы.

Подобных примеров можно приводить десятки и все они приводят к печальному выводу: человечество восхищается силой, поклоняется доминированию, романтизирует насилие и увековечивает тех, кто побеждал, а не тех, кто предотвращал войны.

Но если мы поклоняемся завоевателям, мы неизбежно воспроизводим их. И презираем слабых лидеров, не проявлявших доминантность.

Французский король Людовик XVI за слабость и неспособность управлять кризисом получил в народе прозвища «король-капуста» и «король-ничто». В итоге он был свергнут и казнён на гильотине.

Мягкий и нерешительный Ричард II Английский удостоился презрительного прозвища «король‑мальчик», был свергнут и заточён в тюрьму.

Последний император Западной Римской империи имел кличку «Ромул Августул», что означало «маленький, ничтожный Август». Он был свергнут и отправлен в ссылку.

В этом же списке российский император Николай II «Ничтожный», китайский император Пу И «Марионетка», английский король Джеймс II Английский «Трус» и многие другие, вызывавшие презрение именно за отсутствие доминантности. Все они очень плохо кончили – либо на эшафоте, либо в изгнании, либо в тюрьме.

Все эти факты хорошо подтверждают вывод Роберта Сапольски о том, что мы – биологические машины, как обезьяны, только более сложные.

Конечно, такой взгляд на природу человека вызывает острую критику у той части научного сообщества, которое предпочитает говорить о величии человека. В ней любят повторять, что «человек - царь природы», «вершина эволюции», «носитель разума и свободной воли» и даже высказывают идею, что «человек — это микрокосмос», что он воплощает в себе сложность и многообразие мира, является миниатюрной вселенной.

Потом вспоминают про теорию вероятности Эйнштейна и расшифровку структуры молекулы ДНК, картины Рафаэля и Боттичелли, гениальность Леонардо да Винчи и Николы Теслы, и ещё тысячи подобных примеров гения человеческого разума.

Никто с этим спорить не собирается. Некоторым людям действительно свойственны эмпатия и готовность поделиться с голодным последним куском хлеба, героизм и самопожертвование ради спасения других, способность восхищаться красивым закатом, бескорыстно любить и совершать открытия в науке.

Именно о таких людях профессор Савельев писал, как об исключениях из общего правила. Однако, как говорили ещё в Древнем Риме, exceptio probat regulam in casibus non exceptis. В переводе на современный язык это звучит так: исключение подтверждает правило в случаях, не оговорённых исключением.

Это означает, что само по себе исключение не опровергает правило, а наоборот — свидетельствует, что правило действует для всех прочих случаев, кроме специально оговорённого.

Если исключения вывести за скобки, мы сразу увидим, что «под кожей цивилизованного человека всегда живёт дикарь».

В более мягком выражении то же самое звучит так:

«Культурный слой — тонкая плёнка, которая быстро слетает в экстремальных условиях» или «Цивилизованность — тонкий слой лака, который трескается при первом серьёзном ударе».

И даже безо всяких ударов мы видим, что только человек убивает не ради еды, не ради выживания, не ради защиты потомства — а ради удовольствия, ради эмоции, ради вспышки превосходства. Ни один хищник не убивает больше, чем может съесть. Только человек способен на «охоту ради охоты», на убийство ради ощущения силы, на насилие ради зрелища.

Только человек превращает насилие в праздник.

В древности это были гладиаторские бои, где смерть была частью шоу.

Сегодня это бокс, рестлинг, где миллионы людей платят деньги, чтобы смотреть, как один человек бьёт другого.

Это не спорт. Это возведённая в ритуал форма древнего инстинкта, оформленного «цивилизованными» правилами.

Только человек разрушает дом, в котором живёт: отравляет воду, уничтожает леса – лёгкие планеты, превращает среду своего обитания в свалку, загрязняет океаны тоннами пластика, отравляет атмосферу и продолжать спокойно делать это, параллельно проводя международные форумы по защите климата, окружающей среде, защите диких животных и развитию культурных связей.

Однако вернёмся к Каину: он убивает Авеля не из‑за плодов и не из‑за ритуала. Это не аномалия, а проявление той же агрессии, встроенной в человеческую природу.

В Натаруке, несмотря на обилие ресурсов (климат улучшался, население было редким), группы выбрали конфронтацию, а не кооперацию. Почему? Потому что человеческая природа содержит встроенные противоречия: стремление к равенству сочетается с жаждой превосходства; желание мира — с готовностью к войне, если затронуты интересы. Эти противоречия не исчезают с прогрессом; они просто масштабируются. В первобытных обществах — камни и копья; в современном мире — ядерные арсеналы.

Нейронаука подтверждает биологическую основу: гипоталамус у людей и животных активируется при угрозе, вызывая агрессию для самозащиты или охоты.

Рассматривая с этих позиций мотивы агрессии Александра Великого мы видим классический случай, когда биологические механизмы доминирования переплетаются с историческими и культурными факторами, приводя к эскалации конфликта за пределы рациональной необходимости.

Мотивы завоевания Чингисхана были многослойными: экономическими, политическими, культурно-духовными, но в глубине, биологическими, отражающими эволюционные механизмы доминирования. Однако ведущая роль принадлежала биологической проактивной агрессии, свойственной таким видам, как человек и шимпанзе. У Чингисхана это проявлялось в стратегии тотального доминирования: его империя не просто расширялась, а систематически уничтожала потенциальных соперников, обеспечивая генетический и социальный успех.

В контексте ядерной угрозы пример Чингисхана иллюстрирует опасность: биологические импульсы доминирования, усиленные технологиями, могут эскалировать локальные споры в глобальную катастрофу.

Можно сказать, что ядерная кнопка — это продолжение человеческой психики. За каждым политическим решением стоят страх потерять власть, стремление к доминированию, обида, желание наказать, иллюзия контроля, вера в собственную исключительность.

Это те же механизмы, что двигали Каином, людьми в Натаруке, Александром Македонским, Чингисханом и Катоном. Они же движут и политиками сегодня.

Человеческий фактор в ядерной угрозе — это не ошибки операторов, не сбои радаров и не политические просчёты. Это внутренний психологический механизм, который делает человека способным на насилие даже без объективной необходимости. Все технические сбои, все политические кризисы, все военные инциденты — лишь катализаторы.

Первопричина всегда одна: человек остаётся существом, способным на разрушение, даже когда это разрушение бессмысленно. Страх, агрессия, искажения, групповая динамика, власть и иллюзия контроля — это шесть внутренних механизмов, которые делают ядерную эскалацию возможной даже там, где рациональный расчёт говорит обратное.

И пока эти механизмы существует, ядерная война остаётся возможной. А существовать они будут всегда, так как страх, агрессия, иррациональность, когнитивные искажения являются внутренними свойствами биологического вида, известного как Homo sapiens.