Барин и крестьянка

Иногда так бывает, что люди, казалось бы разные совсем, друг в друге своё чуят. Вопрос только в том, хватит ли смелости это своё признать и то, что разделяет, перейти. 

"Быль о барине-змее" в соавторстве с Ольгой Гусевой, фрагмент: 

Настал праздник. В природе особо в тот день ощущалось что-то сильное, что-то вневременное, её краски были особо ярки: небо синее-синее, трава буйная, где бурьян растёт, запах крапивный витал, пряный и свежий одновременно, после грозы будто, но грозы не было. Поля были жизнью налиты. Всеволод Игнатьевич в тот день встал рано, рассвет темно-синими волнами небо рассек, свет солнца только пробиваться сквозь них начал. Увиделось в этом небе Всеволоду нечто древнее, что его дух по ту сторону смерти оставил. Особо ощутимо стало копье — его оружие. Всеволод Игнатьевич прислушался к миру, на террасе стоя, и к себе тоже, имя узнать попытался, но пришло ему всего-то, что во всех трех жизнях его на С звали, что даже удивился он, а имён разобрать не мог, вроде и звучали они, но как из-за стены или воды будто. Князь решил, что теперешнему его уху непривычны они, того и уловить он их не может. Но веяло-веяло чем-то родным от тех мест, которые от неба ощущались, северная то была земля, за морем будто. Из того, что Всеволод Игнатьевич читал и понимал, извлек он, что то земля варяжская за морем Варяжским, так то море его предки называли, да не те, что в тех жизнях, а нынешние. И теперь ещё иной раз называли так это море.

Днём Всеволод Игнатьевич, зная, что крепостные на деревне праздник справлять будут, решил пойти посмотреть на то действо, хотя до того он так не делал. Мельком об Акулине подумалось, что там быть может. А по правде о ней только дух его и думал, да глубоко так, что князь ещё и сам не разобрал. И вот идёт Всеволод Игнатьевич по имению, ветер его обдает травно, тепло, и будто песня какая в этом ветре доносится. Приблизился барин к тому месту, где крестьяне свой праздник празднуют, и слышит, что то Акулина песню поет. Послушал Всеволод Игнатьевич ту песню, и дух его её своей признал. Не слышал он до того напевов этих, а звучали родные будто. И открылась тогда барину вся суть природная, глубина духа этой девушки крестьянской. И понял он, что жизнь в ней настоящая. И ему близкая. Смотрел он на Акулину издали, а подойти не решился.

Узнать, смогли ли Всеволод и Акулина "признать" и "перейти", из книги узнать можно: https://author.today/work/609014