Субботний отрывок #53

«Широтокин» и «Гин-но-юри» медленно пробирались ко Дворцу по улицам столицы, заполненным утренним транспортом.

– С чего бы это друиду иметь проблемы с самоконтролем? – задумчиво спросил Ник куда-то в пространство перед собой. Он привык быть в поездках за рулём и сейчас, сидя на переднем пассажирском сидении, ощущал себя немного не в своей тарелке.

– Внезапные воспоминания, неоконченное обучение и событие вчерашнего вечера, – перечислила Сирона. Она сконцентрировалась на управлении и следила за дорогой. Вождение в условиях плотного транспортного потока требовало бóльшей практики. – Это только ты, да твои избранницы, всё принимаете как данность. От того меньше переживаете. У Михаила, очевидно, более чувствительная натура...

– Которая лишь нагнетает излишние раздумья, снижающие общую эффективность, – пробубнил зануда-граф.

– Ну вот, – хихикнула француженка, – Как всегда ты начинаешь. Людям хочется полелеять свои мысли и додумки. Они их ограняют и хранят в ларцах памяти.

– Каждый миг дóрог ровно в тот момент, в который он происходит, а не измусоленный воспоминаниями.

– Только Марифрей так не вздумай сказать, – голос его многомудрой наставницы был весел и чарующ, как всегда.

– А она тут при чём? – удивился Пауэр.

– Ты ей вчера внимание уделил?

– В объёме квоты, разрешённой дражайшей Такао, ты же знаешь, – парень с большим трудом подавил вздох сожаления. Он и сам был в курсе того, что беловолосой не хватило вчера времени, проведённого с ним. Мысленно посылаемые поцелуи, даже если они ощутимы, всё равно никогда не смогут заменить реальной физической близости.

– Она хотела бóльшего, – укоряющим тоном произнесла наставница друидов. – Баронесса допоздна не могла уснуть.

– Дверь мы не запирали, она могла бы прийти сама. У меня просто нет возможности всех постоянно водить за ручку, – юноша с сожалением покачал головой.

– И всё-таки, ей нужна забота, – Сирона вздохнула, глядя на стоящие перед ними автомобили, – Михаил Фёдорович вечером оказал ей знак внимания, теперь она ступила на путь сомнений. Хотя сама ещё этого не осознаёт.

– Не вижу проблем, – возразил молодой человек, – Если она захочет быть ближе к Михаилу – всем будет проще.

– Un homme sans coeur, мужлан, – с бóльшим укором прокомментировала графиня-француженка, но даже эта фраза получилась у неё мелодичной.

– Прелестная Марифрей может думать, что любит меня, и при этом путать с чувством благодарности за предпринятые мной действия по отношению к ней, – начал рассуждать Ник, – Разница кроется в наличии, либо отсутствии той "химии", что происходит при том, что люди называют "высокими чувствами". Ты прекрасно знаешь, госпожа, мой расчётливый разум не придаёт большого значения сиюминутным увлечениям, а значит, и этой самой "химии". Я галантен и обходителен, насколько этого требуют нормы общества, внимателен и заботлив потому, что мне нравится заботиться о тех, кто доверился мне. Не без гордости могу отметить, что довольно-таки умел в постели, спасибо тематическим японским мультикам и усиленной эмпатии. Но я не делаю различий ни для кого в своих чувствах. Я не могу сказать, что люблю Такао больше, чем Асоку, или наоборот. Это относится и к Марифрей – я люблю её столь же сильно. Но не буду стремиться удержать её, если она примет решение в пользу кого-либо ещё.

Сирона кивнула:

– Именно так я сказала ей с утра, когда Мари пришла ко мне с вопросом, может ли она носить подарок Михаила.

– Не имею ничего против, – повторил Николя.

– Она также спросила, сможет ли она вернуться, если окажется, что это не любовь.

– Я никогда и никого не оттолкну, трудность лишь в наличии времени на оказание знаков внимания, – парень постарался сформулировать в виде аллегории то, что он имеет в виду: – Жутко неудобно танцевать парный бальный танец втроём. И практически невозможно делать это вчетвером. Я бесконечно благодарен Марифрей за те прекрасные моменты, которые она подарила мне, но не требую абсолютной привязанности к себе ни от неё, ни от кого другого. Я постараюсь сказать ей это как можно мягче, если она обратится ко мне по этому поводу.

Такао аккуратно вела “Белого-с-Золотом” следом за “Серебряной Лилией” и с трудом справлялась с внезапно нахлынувшей скукой. Даже музыка, воспроизводимая бортовой мультимедийной системой, помогала очень слабо. Её открытая натура требовала общения. Виконтесса уже очень давно не оставалась одна, рядом почти всегда был кто-нибудь. В последнее время, за редким исключением – любимый или его младшая сестра. С каждым из них время проходило, как в сладком сне. «Нужно потерпеть до Дворца», – уговаривала себя девушка, подавляя зевоту.

Когда “Широтокин” и “Гин-но-Юри” припарковались на дворцовой стоянке, синеволосая выскочила из своего автомобиля и бросилась Пауэру на шею, едва тот успел выбраться с пассажирского сидения.

– Прости! Прости! Прости! Я знаю, что у нас много дел, – шептала виконтесса, обвивая его руками и покрывая лицо поцелуями, – Но на меня такая скука напала в машине, просто жуть!

Граф нежно прижимал к себе ненасытную до ласк девушку, поглаживал её по спине и отвечал на поцелуи:

– Всё хорошо, любовь моя, я представляю, как скучно может быть, когда едешь один. Особенно тебе, моя общительная красавица.

Будучи почти одного роста, они плотно прижались лбами друг к другу.

– Будь умницей, и вечером мы обязательно проведём много времени вместе, – прошептал Ник любимой, – Пока же нам нужно заняться административными делами.

– Да, милый, – прошептала Такао, – Я постараюсь и буду послушной для тебя.

Нежно поцеловав девушку в губы ещё раз, юноша подал виконтессе руку так, чтобы она смогла прижаться к нему и держаться за его локоть. Свободную руку Пауэр, согласно этикету, подал старшей друидке, которая вышла с водительского места и с лёгкой улыбкой наблюдала за молодёжью.

Втроём они поднялись по главной лестнице и вошли во Дворец. Графиня де Кре сразу направилась к министру образования, где уже собирались и другие преподаватели.