Из записей личного дневника Йохима

Ночь холодна, а огонь – единственный, кто слушает без вопросов. Стойбище тронулось с места, что кормило нас поколениями, – лес замолчал, дичь ушла, а голод не спрашивает разрешения у гордости. Люди шли, стиснув зубы, а Старшие покрикивали на кулов, как оно всегда и бывает: тяжесть чужого недовольства падает на самых бесправных.

Первая же ночь взяла своё. Хайима, горшечника, дорога и спешка доконали – старость с ними редко ладит. А мальчонку Нагыма забрала та самая лихорадка, что зовут белой, хоть белого в ней разве что снег на щеках, когда его несли к костру. Разожгли для обоих отдельные костры, чуть в стороне, как велит обычай, чтобы душа не заплутала среди чужой, не освящённой родом земли. Родичи шли позади колонны и плач им пока дозволен.

Днём заметил неладное в лице одного молодого Старшего – то ли аршин проглотил, то ли сияет, как майский день, не разберёшь. В его годы сердце носят нараспашку и сами того не замечают. Спросил, что стряслось – отшутился, не выспался, мол. Ну и пусть выспится, дорога длинная, а тому, кто не в ладах с собственными мыслями, достанется больше прочих.

А тут ещё сообщили, что несколько горячих голов умчались к Медвежьей Лапе – лисьи норы им, вишь, приснились. Обоз не ждёт, а молодая горячка не разбирает, когда шутки кончаются. Не люблю, когда Старшие пропадают из виду – спрос потом с меня, не с них.

Старейший, впрочем, спокоен – или делает вид, что спокоен. А я всё чаще замечаю: чужое спокойствие – самая тревожная из новостей, что мне доводится слышать. Особенно когда за ним стоит что-то, чего вслух не говорят даже старым друзьям.

[Читать «Странник без прошлого»](https://author.today/work/616167)