Субботний отрывок

Суббота - след знакомого всем флешмоба об отрывках из душещипательных произведений. Идёт напряжённая работа над третьей книгой из серии "Опережая время", называется она "Градусы невозврата".  Три специалиста уголовного сыска сошлись на месте исчезновения Агаты Штольц и "Розы Флогенции", месте нападения грабителей на экипаж Юсуповых с уже известным результатом.

Пользуясь доверием Сушко и Вяземского, Антон Громов предложил свой план осмотра места преступления:

 - В понедельник утром, ещё до выезда Штольц, был кратковременный дождь, и мокрая земля зафиксировала следы происшедшего здесь. Далее следовали два дня сухой погоды, иссушившей влагу. Сегодняшние невнятные осадки лишь проявили всю следовую картину… Предлагаю вам, господа, двигаясь по краям, осмотреть всю поверхность переулка до самого конца, и учесть все видимые следы и неучтённые вещдоки. После чего, выйдя на параллельную дорогу, можно будет попытаться разговорить извозчиков о необычных событиях того дня. Сам я двинусь по центру, проделывая ту же работу. Затем делимся полученной информацией, и я составлю подробную схему преступления. А для начала, прошу вас, господа, оставить ваши следы прямо здесь, это поможет мне вычленить их из общей следовой картины.

  Уже через минуту троица, вооружившись блокнотами и карандашами, двинулась осматривать переулок. 

На этот кропотливый труд ушло 40 минут, и вот сыщики, покинув выход из переулка, вышли на параллельную дорогу. Громов собрал блокнотные листы Сушко и Вяземского и принялся за составление схемы. А напарники двинулись в сторону стоянки редкого здесь извозного транспорта. Два извозчика-пролёточника оживлённо переговаривались, очевидно обсуждая, кому первому брать заказ. Вяземский подошёл к одному из них, держа на ладони два гривенника.

 - Милейший, вы здесь человек постоянный, - обратился к извозчику Пётр Апполинарьевич, – не заметили ли вы чего необычного здесь в понедельник утром? Может быть мимо проезжал какой-нибудь приметный экипаж?

  Возница, смахнув монеты в карман, охотно ответил:

 - Помню такое происшествие, ваше благородие… Хорошо помню. Старенькая карета была здесь в это время. Правил ею странный извозчик… И плащ наш, и цилиндр на голове извозчичий, токмо он правил лошадью не по нашему, не по свойски. Неуверенно что ли, да и вида был барского. Спешил очень, ваше благородие. Как чумной кинулся в сторону набережной. Вот так всё приключилось. Точно так, не извольте сумлеваться, ваше благородие.

 В пальцах Вяземского появилась ещё одна монета, и он задал последний вопрос:

 - А скажи-ка мне голубчик, чем ещё тебе запомнился этот экипаж? Были ли у него особые приметы?

Монета мгновенно исчеза в кармане извозчика, и он, лукаво подмигнув, ответил:

 - Ваша правда, уважаемый. Была примета… На задней части карет обязан  наличествовать герб хозяев. А там его не было. Пустое, светлое место, выделяющееся на чёрном. Светлое пятно в виде птицы с крыльями.

  Кивнув в знак благодарности, Вяземский вернулся к Сушко и поделился с ним полученной информацией. В это время Громов достал из-под сидения пролётки свою папку, а из неё – лист бумаги и принялся чертить целостную схему преступления. Когда всё было готово, он пригласил друзей вернуться на Галерную, с которой всё и началось. 

 - Итак, господа, складывается следующая диспозиция, - заговорил Антон Саввич, сверяясь со схемой. -  За детальную трактовку следов транспорта на самой Галерной я не возьмусь. Сплошное наслоение отметин колёс множества пролёток, карет, других экипажей, всё       сплелось невообразимым образом. Отчётливо визуализируются лишь следы нашей пролётки, потому что они свежие… Но, если мы зайдём со стороны въезда-входа в переулок, картина меняется. Грузовой транспорт с параллельной улицы на Галерную не стремится, для него там слишком тесно, а гружёные подводы быстро двигаться не могут. Потому они в переулок и не сворачивают… А светский колёсный транспорт избегает соседства с грузовым, потому переулком и не пользуется.  Конечно, господа, в жизни всякое случается, но в течение 3-х дней следовая картина преступления осталась в относительной целости и сохранности. Из чего я делаю вывод, что преступники не местные, те прекрасно знают особенности переулка, и засаду бы спроворили в другом месте.

   - Прошу прощения, Антон Саввич, здесь я позволю себе с вами не согласиться, - вмешался Сушко. – На этот переулок особое внимание и интерес к нему мало кто выказывает, а это значит, что преступление было осмысленно и заранее подготовлено. Может преступники и иногородние, но место засады выбрали не зря. Отработали быстро и эффективно, а потом  беспрепятственно ушли, испарились бесследно. Извините, что прервал, продолжайте, прошу вас. 

 - Согласен, Лавр Феликсович, в ваших словах есть резон, но я, с вашего позволения, продолжу, - ответил Громов и снова привлёк внимание друзей. – Вот здесь, на въезде в переулок хорошо видны следы колёс неизвестного экипажа. Отличаются они щербинами на правом переднем и левом заднем колёсах. В этом экипаже передвигались, как минимум, два пассажира – отпечатки задних колёс глубже передних. Экипаж налётчиков углубился в переулок на глубину  двенадцати шагов от Галерной и остановился в средине переулка, тем  самым перегородив его.

   Голос Громова звучал уверенно и крайне убедительно. Чётко проговаривая слова, он постоянно сверялся с рисунком, старательно излагая конкретику  - без всяких «может быть», «возможно» или «предположительно»:

 - Первой неизвестный экипаж покинула молодая особа. Судя по длине и ширине следа стопы, размеру шага, распределению нагрузки носок-пятка, модельности и дороговизне обуви, её хозяйка  - легковесная девица среднего роста… Она остановилась почти у самой Галерной. Здесь девушка и дождалась появления экипажа Юсуповых