Флешмоб отмазок и отговорок

С удовольствием присоединяюсь к флешмобу Алёны Моденской. 

Отмазываться будут все ведьмы с отбора невест для царя Данияра из истории "Ведьма? Психолог!"

Данияр расположился на троне. Его голову венчали роскошные, ветвистые оленьи рога, нос порыжел и вытянулся, как у лисы, лысина покрылась густой белой бараньей шерстью с завитушками. По правую и левую сторону от него застыли с выражением благородного негодования на лицах Добродел и Елисей. Негодование было вполне понятным и не наигранным: у обоих на головах красовались крепенькие козлиные рожки, а носы превратились в пятачки. Данияр косил на них гневным взглядом, ноздри лисьего носа возмущённо раздувались. 

При взгляде на царевичей меня начал душить дикий нервный хохот. Я прикусила губу и опустила голову пониже. Интересно, Данияр поделился с ними подарочком Горыныча, или царевичи сами угостились кусочками яблока? Скорее всего, второе: царевич Еремей выглядел как обычно и взирал на происходящее с флегматично-скучающим видом. Из-за трона доносилось тихое, но отчётливое брюзжание:

– Говорила же, не позорься! Куда старику молодиться? Зачем царю Лукоморья со змеем связываться да с ведьмами знаться? Тьфу! Скажи спасибо, только рогами наделили! Могло и похуже закончиться.

Я закашлялась, стараясь сдержать неуместное хихиканье. 

– Цыц! – рявкнул царь, пытаясь заглянуть за трон. 

Ветвистые рога при этом боднули в плечо Добродела. Тот торопливо отступил на два шага в сторону. 

– Ну, что на это скажешь, Любава? – возмущённо задребезжал старческий голос Данияра. 

– Змей попутал, царь-батюшка, – низко кланяясь, сдавленно произнесла черноволосая ведьма. 

Данияр покраснел до длинных острых ушей. 

– Одну змей попутал, другие с пустыми руками вернулись! – царь возмущённо взмахнул руками и попытался поднять глаза к небу, однако рога при этом громко шкрябнули по спинке трона. – Седмица вам на то, чтобы всё как было возвернуть и царя вашего батюшку омолодить! А иначе в тюрьму царскую пойдёте – все! Через час чтоб духу вашего тут не было, все летите яблоко молодильное искать да думать, как вот это, – он грозно потряс рогами, – исправить! 

– И вот это! – поддакнул Добродел, ткнув пальцем в пятачок. 

От сдерживаемого смеха у меня на глазах выступили слёзы. 

– С вами потом ещё поговорю, своевольники! – прорычал Данияр, обернувшись к сыновьям. – Пошли все прочь! 

Я вылетела из тронного зала первой и бегом кинулась к комнате. Чёрный кот ждал у двери. 

– Ну как? – с удовольствием спросил он. 

Я молча уткнулась в подушку, чтобы заглушить наконец-то вырвавшийся на волю хохот. 

Ирий был полностью доволен моим отчётом. 

– Через час? – переспросил он. – Вот и прекрасно, значит, сегодня же можно в избушку слетать. 

Сначала мы, по настоянию Ирия, снова заглянули к змею, чтобы я с чистой совестью потом могла сказать Данияру, что Горыныч опять отказался подарить ему нужный плод. 

– Долго чары от того яблока будут держаться? – спросила я. 

– А пока царь и сыновья его обычное молодильное яблочко не съедят – до той поры и будут держаться, – с ехидной улыбкой ответил змей. – И ведьмы-то все, стервы, прекрасно об этом знают, и яблоко у каждой есть, постоянно меня для волшебного блюда по яблочку продать просят. Видать, замуж за Данияра желают так же, как и ты, никто отличиться не рвётся. Любава вот особо расстаралась. Понимала же, что я ей дал, не могла не догадываться. теперь уж точно в невесты не попадёт. Неделю сроку, говоришь, царь вам дал? – Горыныч расхохотался. – Вот они все и полетели на радостях гулять-развлекаться. 

– Но через неделю Данияр нам всем тюрьмой грозился, – напомнила я. 

– Вот за это время ведьмы и разберутся, кому царицей быть, – Ирий спокойно улыбнулся. – Рогатым царь уж точно не останется. Главное, ты в это дело не лезь. 

Также от работы на день попытается отмазаться мажор Алекс, устроившийся на три месяца домработником из-за проигранного пари:

 – А с твоим громилой-домработником что случилось? Или не его царское дело – стёкла драить? – прищурился Игорь.

– У Александра приступ гастрита, – холодно произнесла Инесса.

– Странно, с чего бы это? – её брат ухмыльнулся. – Может, от его же стряпни живот скрутило? Поел одуванчиков, закусил подорожником. Ничего страшного, если окна подождут его несколько дней. И свой аппарат для мытья стёкол я ему не дам, вдруг сломает? Очухается, швабру для окон в руки – и вперёд.

Я прикинула, сколько в доме окон. Если мыть вручную, тут весь день провозиться можно! Я от Саши не в восторге, но жалко же человека. Парень так морщился от боли, что ему действительно отлежаться бы спокойно.

– Мне не трудно помыть часть окон, – нехотя сказала я.

Овсянку для Саши я набирала в тарелку под недовольным взглядом Игоря. В кухне запахло травами: Инесса заваривала себе похудательный чай.

– Мог бы и сам до кухни дойти, – бормотал Игорь. – Много чести – ещё ужин ему в постель подавать. Это что за дрянь? – он повертел в руке коробочку с пакетиками чая. – Совсем с ума сошла? Из тебя и так уже кости торчат во все стороны.

Я вылетела из кухни раньше, чем Инесса успела ответить. Шеф из-за чего-то не в духе, так что лучше побыть от него подальше. Сейчас они с Инессой в очередной раз переругаются, и мне там делать нечего.

Я толкнула дверь в комнату Саши. Стучать не стала – вдруг он спит? Если так, я просто оставлю тарелку каши на тумбочке. Однако то, что что происходило в комнате, на несколько секунд лишило меня дара речи. Больной с приступом гастрита сидел с ногами на кровати и за обе щеки уплетал здоровенный хачапури по-аджарски. Рядом валялась пустая пачка из-под чипсов, а на тумбочке стояла газированная сладкая дрянь, противопоказанная при больном желудке. Вид у Саши был совершенно довольный жизнью.

Правда, когда я зашла в комнату, лицо у него вытянулось.

— Гастрит, значит? – процедила я.

– Гастрит, – подтвердил этот гад и сделал глоток газировки.

И наконец история "Развод и Старый Новый год", в которой отмазываться и отговариваться пытаются почти все. Место действия – дача, где случайно встретились жена, муж и его любовница:

– Лизонька, солнышко, что ты здесь делаешь? – муж растягивает губы в улыбке, больше напоминающей оскал.

– Девичник сорвался, – я развожу руками. – Хотела сделать маме сюрприз, привезти статуэтки балерин. Она вчера о них вспоминала.

– Было бы о чëм вспоминать, – муж морщится. – Фарфоровые танцовщицы – это же китч, безвкусица!

Я молча вопросительно смотрю на студентку Машу.

– Здравствуйте, – мямлит она.

– Лизонька, – голос мужа звучит более уверенно. – Это Маша, она учится в вашем университете.

– Да, лицо знакомое, – суховато замечаю я. – И что Маша делает у нас в доме?

– Понимаешь, она встречается с Борисом. И мы решили отметить праздник здесь, все вместе, – вдохновенно принимается рассказывать Виталий. – Но у Бориса какая-то накладка, дела, в общем, он попросил забрать Машу и отвезти сюда, а он сам скоро подъедет, буквально вот-вот...

История не выдерживает никакой критики. Любавина на пару секунд поднимает глаза к потолку и как бы случайно отступает за спину моего мужа.

Ну что ж, объяснение откладывается. Если Виталий хочет продолжать врать, я дам ему такую возможность. Пусть доведёт этот спектакль до полного абсурда.

Значит, брат моего супруга Борис, убежденный холостяк, завёл постоянные отношения с девчонкой младше него лет на пятнадцать и хочет представить её родне? Причём он был не в состоянии привезти сюда Машу на своей машине? Будем считать, что я поверила.

– Это в Борином духе, – я широко улыбаюсь. – Отправить девушку с братом готовить стол, а самому заниматься делами. Ты ведь и познакомился с Машей, наверное, только сегодня?

– Да, Борька позвонил утром, – воодушевлëнно подхватывает Виталий. – Хотел сделать сюрприз, посидеть вчетвером. Очень расстроился, когда узнал, что ты уехала. Я сейчас же его обрадую, позвоню, скажу, что ты здесь!

Он выхватывает из кармана телефон и мчится на первый этаж так, будто боится погони. 

Желаю всем хорошего настроения! 

Ваша Анна Гале