Как сказать мне для прекрасной Лалы. Уже никак. Субботний отрывок

Пользуясь случаем, запостим отрывок: https://author.today/post/877137

Поскольку сеттинг нашего фэнтези отчасти персидский, пусть и весьма отчасти - нельзя было обойтись без Лалы, никак нельзя.

И вот, на исходе третьего тома она мелькнула на миг - и исчезла навеки.

Но гештальт закрыт, все ушли на фронт.

Стоило Джеди отвлечься – всадники растворились в тёмных глубинах обсидиана, и в стеклянном глазке возникла совсем другая картина.

 И тут он понял, что очень, очень сильно опаздывает.

 Потому что видение перенесло его в девичью светёлку.

 В этой комнатке ему не доводилась бывать – однако, принц Хеда, как говорят, находил её весьма желанным приютом. И это не странно – прелестней её хозяйки не видывал двор. Когда Джеди встречал госпожу Лалу, в нём словно снова просыпался живописец – в её нежном румянце состязались розы и лилии, клубника и взбитые сливки. Непривычная тонкая красота, родом из тех земель, что лежат западнее Нифлама - но тоже порой присылают девиц для службы при дворе.

 Однако убийцам, что вломились в её обитель, не было дела до красоты.

Джеди сразу узнал эти бычьи шеи из давнего кошмара, эти руки палачей.

Лица у него не получалось запомнить, даже намётанный глаз портретиста не находил в них, за что зацепиться. Ни единого живого чувства не одушевляло эту однородную жуткую массу.

 Комнату заливал мягкий пасмурный свет, в изразцовой печи дрожал малиновый огонёк. Госпожа Лала что-то шила у окна, покачивая ногой колыбель – а потом вдруг встала и уронила шитьё. Шагнула вперёд, заслоняя спящего сына от чужаков, растерянно высматривая в их глазах хотя бы ничтожный проблеск надежды. А потом, без единого слова, опустилась на колени. Русые волосы рассыпались по плечам, вырез платья приоткрыл грудь, по щекам покатились слёзы. Но не это трогательное и соблазнительное зрелище задержало чужаков: в комнату вошла принцесса Сель.

 Похоже, принцесса тоже сбежала с обеда, как только смогла. Однако захватила для подруги тарелку с лакомствами: миндальными пирожными и засахаренными фруктами.

- Почему нараспашку, и что тут у вас происходит? Кто это, дорогая?

- Тише, ваше высочество, - ответил один из мужчин, - это приказ Принца.

- Какой приказ?- надломленным голосом спросила Сель.

- Вам лучше уйти и забыть.

 Принцесса обвела взглядом комнату, колыбель, рыдающую госпожу Лалу и четверых громил. Вероятно, прикинула, что те без оружия, - чай не дворяне. Зашипела злобно:

- Убирайтесь сию же секунду, чтобы духу вашего не было. Вон отсюда! Брат спустит с вас шкуру, если скажу, что меня оскорбили. А я приду посмотреть на это.

 Один из громил двинулся ей навстречу – и тогда все пирожные, груши и персики полетели ему в глаза. Потом за ними последовала серебряная тарелка, задержав на  мгновенье, достаточное, чтобы прорваться к плачущей Лале. Там-то Сель и настиг совершенно не рыцарственный удар прямо в ухо, от которого та рухнула, как подкошенная. 

 - Надо кончать, - сказал другой громила, - да не эту, пусть отлежится.

 Блеснул непонятно откуда взявшийся нож.

 Джеди невольно зажмурился, когда этот нож перерезал горло возлюбленной принца Хеды.

 Для них это было так просто, как, скажем, отрезать хлеба.

 А его почти выворачивало наизнанку.

- Ну надо же, столько возни, а сосунок не проснулся. Хоть тут повезло, - сказал один из убийц, вытирая нож недошитой шёлковой рубашонкой, - ещё не хватало, чтоб разорался.

- Пусть орёт, только не здесь.

- Под Арсеналом-то – на здоровье.

- Осталось его поскорее туда доставить.

 Палачи гоготнули вполголоса, довольные слаженной и нетрудной работой.

 Из колыбели на удивление ловко вынули внутренний лёгкий короб, над которым вспенивались кружева и оборки – и, подхватив под мышку, вынесли вон, давя каблуками остатки миндальных пирожных и липкое месиво фруктов.