Правда о картошке

Здравствуйте, товарищи! Любите ли вы полоть картошку? Нет? Вот и я раньше не любил. А всё потому, что мы не знаем правды. Нам кажется, что это совершенно бессмысленное дело, поэтому мозг и сопротивляется, не считая прополку наслаждением. Но в моей жизни всё перевернулось, когда я узнал правду. Думаю, скоро и вы полюбите пропалывать огород.

Всё началось с того, что утром пришёл Олежка и говорит, что дожди наконец-то кончились, надо полоть картошку и что у меня ровно семь с половиной минут на сборы.

Я сижу, глазами моргаю. У меня вообще-то совершенно другие планы были на эти выходные: я хотел на велике погонять, погода-то налаживается. А он мне такой: «Давай-давай, собирайся! Ты же сам потом зимой эту картошку лопать будешь».

Блин... Это вообще несправедливо! Почему всё я? Я должен и сажать её, ходить с ведром за Олежкой и кидать в лунки по одной, пока он просто лопатой орудует. Считай, девяносто процентов работы я делаю, а сейчас ещё и полоть её!

— Олега, я не могу сегодня, я очень занят, — говорю. — У меня конкурс сказок, и мне вообще никак не оторваться.

— Да какой конкурс? — отвечает. — Там уже давным-давно за всё Лена Лист  отвечает. Чего думаешь, я не вижу? Это уже давно её конкурс, просто на твоей странице, а ты просто слинял от ответственности, как всегда.

— Ничего я не слинял! Мне просто некогда. Я... я... я вот сказки эти читаю и судю!

— Так она тоже читает, судит, принимает, ещё и огород успевает полоть и на работу ходить! Собирайся, говорю!

Мне почему-то стало так обидно. Олежка же совершенно не берёт в расчёт тот факт, что она — женщина и что у них всегда больше времени, им же не надо экономить силы на отдых у телевизора!

— Олега, — решил я использовать свой последний аргумент, — но ведь это ни к чему. Картошка, она и в Африке картошка, и будет расти, хоть поли ты её, хоть нет. В дикой природе вон её никто не полят и она нормально растёт.

Олежка сел за стол напротив меня и начал постукивать пальцами по столешнице.

— Евгешка, пришло время сказать тебе правду. Я вижу, ты уже повзрослел и дозрел до этого разговора...

У меня глаза полезли на лоб. Я знал, что когда Олежка так начинает говорить, то будет очень интересно, я опять узнаю какую-нибудь правду, которая перевернёт мою жизнь в очередной раз! Я напрягся, пытаясь не упустить ни слова.

Олежка придвинулся чуть ближе и тихо, секретным голосом начал:

— Когда мы рвём сорняки, они кричат от боли и ужаса на своём травяном языке. Картошка всё это слышит и видит, у неё начинается паника. Она думает, что следующая очередь — её, и пытается сделать последние глубокие вдохи воздуха. Как ты знаешь, перед смертью не надышишься, вот она и пытается как можно быстрее прожить последние моменты и начинает усиленно расти.

Я сидел с открытым ртом. Олежка снова перевернул мою картину мировоззрения.

— А это научно доказано? — почему-то шёпотом спросил я.

— Естественно, — кивнул Олежка, и я почувствовал ком в горле.

Дальше всё было как в тумане. Я не помню, как собрался, — в голове крутилась только правда жизни, которую я только что узнал.

Я безжалостно рвал сорняки и при этом поглядывал на картошку. Я видел, как она боится и даже плачет. Вы скажете — это роса. Ха! Это только вы так думаете из-за своей невежественности, и только мы, просветлённые, знаем правду. Несколько раз я нечаянно вырывал саму картошку, падал на колени и просил у неё прощения. Я тут же выкапывал ямку и хоронил туда ботву. Нет, не из-за того, что боялся, как бы Кобра не увидела испорченный куст, — это просто была дань почести, прощание.

Когда мы закончили с сорняками, пришло время разрыхлить междурядья мотокультиватором. И тут мы с Олежкой подрались из-за того, кто это будет делать. Я, как всегда, победил. Он хоть и больше меня, но зато я знаю секретные приёмы кунг-фу — обиженское губонадувание, он никогда не может устоять перед этим. Но огород большой, и скоро я устал, так что погонять с культиватором в итоге хватило всем.

Сегодня я чувствовал себя победителем и супергероем, даже немного жестоким. Я понимал, что это война, и я с такой злобой уничтожал эти сорняки, что, пожалуй, они ещё долго не нападут на нашу картошку. Но, честно говоря, мне теперь охота ещё пополоть, ведь теперь я знаю правду, я — просвещённый.

Скажите, а в вашем картошкополонии теперь что-то изменится после того, как и вы узнали правду?