Кубинское болеро для подруги

Она поймëт... 

Жизнь наша — недописанная книга,

где полстраницы — черновик и тень.

В листе чистейшем скрыта капля мига,

и текст себя рождает каждый день.

По слову, иль по строчке, по абзацу

проводим дни — не глядя в черновик,

и кажется: мы можем возвращаться,

стирать один небрежный быстрописный штрих.

Но что пером мы обозначили однажды,

не вырубить волшебным топором.

И то, что нам казалось маловажным,

в канву судьбы врезается стежком.

Решений россыпь — мелких, невесомых,

как пыль в луче, танцующем в окне:

забыт ответ, так тщательно искомый,

иль путь прямой мы видим в кривизне.

А есть такие — тяжкие, как камни,

и явные, как молния сквозь ночь.

Они, раз вспыхнув суетно и жадно,

меняют наши «хочешь» и «не прочь».

И только позже, в трещинах привычки,

услышав эхом собственный отказ,

мы понимаем: нам нужна синичка,

хоть журавля хотели мы в тот раз.

И, может быть, всё тайное искусство —

перевернуть страницу в нужный срок,

и между строк, на узкой кромке чувства,

вписать: «Любил. Ошибся. Но сберёг».

ЗВОНКИ

Утром будет новый рассказ. Новый для меня, ибо можно отнести его к фантастике.