Отдел Казань. Аннушка

Я хорошо запомнил, как в тот день выглядела Аннушка. На девочке было добротное коричневое пальто, такие, кажется, называются драповыми, с воротником из меха искусственного кролика. В руке держала белую вязаную шапочку, а на рукавах у нее, на резинке весели вязанные варежки в цвет шапки.

Самое сильное впечатление на меня произвели резинки на варежках. Я такие последний раз видел в далеком детстве. Мне бабушка на резинки пришивала рукавицы, чтобы я их не потерял при строительстве снежного штаба и мог лепить снежки при дальнейшей обороне возведенного стратегического объекта.

У Аннушки взрослая фигура, со всеми необходимыми женскими атрибутами. Мой тренированный взгляд сразу определил, что спереди ткань пальто приподнимает грудь достойного размера. Ниже пояса тоже было все в порядке – классическая женская фигура типа «виолончель», но при всем при этом, я четко понимал, что передо мной стоит маленькая девочка.

Не знаю, как так получалось, но мозг, твердящий, что это ребенок, категорически не соглашался с глазами, рассматривающими молодую женщину. У меня первый раз в жизни возникли разногласия между органами зрения и органами хотения.

Когда Тимур в сердцах хлопнул рукой по столу, в том месте повествования, где Людмила Васильевна рассказывала, что, оказывается, отец девушки продал квартиру, Аннушка вздрогнула.

– Не бойтесь! Он просто разволновался! – Захотел я успокоить девушку.

– Я не боюсь его, и тебя не боюсь, ты хороший! Ты мой друг! – Ответила мне Аннушка, и я ей сразу поверил. Конечно, я ее друг, просто забыл об этом в глупой кутерьме, называемой моей жизнью.