«Подбором и расстановкой кадров занимается недостаточно…» -

Это фраза из характеристики на моего земляка, дважды Героя Советского Союза, легендарного лётчика Великой Отечественной воны Василия Георгиевича Рязанова. Подписал её один из «больших» офицеров особого отдела, когда в 1949 году рассматривался вопрос о назначении Рязанова на должность командующего 69-й воздушной армией в составе Киевского военного округа. И это назначение оказалось роковым – слишком много было недругов у героя войны, главным образом, среди особистов. Ему припоминали и арест в 1938-м году по обвинению «в троцкистском заговоре», и то, что среди офицеров штабов подчинённых ему полков и дивизий служили офицеры, побывавшие в годы войны в плену и окружении, и то, что раз за разом он отказывался предоставлять «репрессивные» списки, и то, что в 1947-м один из подчинённых ему лётчиков перелетел на самолёте в Австрию – и на этом основании даже поднимался вопрос о лишении Рязанова всех регалий и наград. И лишь тихое слово Сталина «Рязанов, я его знаю, отстаньте от него» позволило остановить поднявших голову злопыхателей. Более того, вождь народов предложил назначить Василия Георгиевича на более ответственную должность – министра гражданской авиации. Вот только сам Рязанов от этого предложения отказался, сославшись на здоровье. И это, действительно, было так. Давало о себе знать сердце, посаженное ещё в сибирских застенках НКВД в конце 1930-х и последующее постоянное «внимание» со стороны «особых наблюдателей». 

В марте 1938-го года полковник Рязанов, на тот момент командир штурмовой авиабригады Сибирского военного округа был арестован по обвинению в антисоветской деятельности. Ему вменялось то, что он «… не вёл решительной борьбы по разоблачению врагов народа, их сообщников и ликвидации последствий вредительства в бригаде», но, главным образом, дружба с Яковом Алкснисом – заместителем наркома обороны по авиации, в отношении которого как раз в то время начались гонения. Алксниса вскоре расстреляли, а к брошенному в застенки Рязанову стали применять «особые методы», вынуждая написать «признание» и составить обширный список «подельников». 

Однажды Рязанова увели из камеры на допрос, который длился 40 суток. Двенадцать следователей сменяли друг друга, допрашивая заключённого непрерывно, и днём и ночью, не давая ему спать и сидеть. Короткий «отдых» наступил только после того, когда Рязанов упал без чувств и у него потоком хлынула кровь. Подлечили и снова начали допрос. А потом, так и добившись признаний, поместили в карцер. 

А через полтора года после ареста Рязанова неожиданно освободили, дело прекратили из-за отсутствия состава преступления, восстановили в звании. И настоятельно посоветовали никому об этой истории не рассказывать. Впоследствии Василий Георгиевич рассказал своим родным, что, если бы подписал хотя бы одну «бумажку», то никогда не вышел бы из застенков. 

Проблемы с сердцем начались именно тогда. А роковой инфаркт случился 8 июля 1951 года. 75 лет назад… За полгода до этого В.Г. Рязанову исполнилось 50 лет…

Продолжение следует