Свекровь, кошачий корм и диагнозы: как я смеялась над самыми веселыми сценами своей книги

Когда я писала сцены со свекровью, я хохотала в голос. Честно. Несколько дней подряд я сидела за ноутбуком и смеялась до слёз, пока муж думал, что я сошла с ума.

Потому что в моей книге свекровь — это отдельный персонаж. Она ставит внучке диагнозы, которых нет. Пытается лечить её методами из прошлого века. Записывает на обследования, где ребёнка пугают до истерики.

А внучка… внучка отвечает ей по-своему.

Она отправляет бабушкины подарки в кошачью миску с водой — «стирать». Пытается накормить бабушку кошачьим кормом. А когда я писала сцену, где кот Марс залезает на свекровь, чтобы облизать суп, который только что вылился на неё… я не могла остановиться.

Это было так абсурдно, так жизненно и так смешно, что я перечитывала этот эпизод раз десять. И каждый раз хохотала.

Но в книге есть и другое. Грустное. Там, где после встречи со свекровью муж говорит жене о разводе. Где заставляет слушать маму. Где главная героиня остаётся одна с кричащим ребёнком и понимает: её не слышат.

Это книга о жизни. На 100 процентов реалистичная. Смешная до слёз и грустная до дрожи. О том, как мы учимся защищать себя, своих детей.

Я её написала. Сейчас редактирую. Напечатаю себе экземпляр, маме. А потом — отправлю в издательства. Если им такое понравится — вы сможете прочитать её, найдя в магазине.

О чём эта книга?

Это роман о женщине, которая перестаёт быть собой — и снова находит себя. О том, как материнство становится полем боя: с бытом, с усталостью, с чужими ожиданиями. И о том, как иногда, чтобы выжить, нужно не говорить, а молчать. Не просить, а брать. Не ждать, а идти.

Почему это реалистичная книга

Потому что в ней нет придуманного счастья. Есть:

• Утро в полшестого, когда дочка уже не спит, а ты ещё не проснулась.
• Свекровь, которая ставит диагнозы и лечит методами прошлого века.
• Муж, который требует «логики» и угрожает разводом.
• Чувство вины, когда ты кричишь на ребёнка и ненавидишь себя за это.
• Бесконечные «брысь» — когда дочка говорит это слово на всё: на еду, на одежду, на игрушки, на людей. И ты уже не знаешь, злиться или плакать.
• Разговор с мужем, который заканчивается словами: «Ты бесполезная» — и ты молчишь, потому что внутри всё уже кипит, а дочка рядом, и нельзя, нельзя, нельзя.
• Момент, когда ты стоишь перед зеркалом и не узнаёшь себя — волосы не расчёсаны, под глазами круги, одежда в пятнах. И ты пытаешься вспомнить, когда в последний раз чувствовала себя красивой.
• Тишина, когда муж ушёл навсегда к родителям, а ты осталась одна с дочкой и котами. И в этой тишине ты слышишь только своё дыхание и понимаешь — ты не знаешь, что будет завтра.

Это книга о реальности, в которой живут миллионы женщин. О той, о которой не говорят в соцсетях. О той, которую проживают каждый день.

А пока — вот одна из сцен.

Свекровь посмотрела на это безобразие, потом на Женю.

— Вы почему разрешаете? Конфеты дорогие, между прочим! Пусть Артём их съест!

Артём снова попытался забрать конфеты. Надя заорала, прижала оставшиеся к груди, закричала «брысь!» и замахнулась на отца.

— Лучше заберите, — сказала Женя, улыбаясь. — Спасайте, что осталось, а то все конфеты будут в миске, и коты их закопают. У нас тут не день рождения, а археологические раскопки.

Свекровь решила действовать решительно. Подошла, начала аккуратно забирать конфеты у внучки.

— Так нельзя, Наденька, это еда. Бабушка для тебя принесла, а ты…

Надя обиделась. Надулась, губы задрожали. Потом вдруг встала, принесла пачку кошачьего корма и сунула свекрови в руки.

— Ням-ням! — сказала она, показывая на корм.

— Что это? — не поняла свекровь.

— Кошачий корм, — сказал Артём, уже откровенно смеясь. — Она предлагает вам поужинать.

— Ням-ням! — настойчиво повторила Надя, тыкая пачкой в бабушкин живот.

Свекровь отшатнулась.

— Я не буду это есть!

— Ну почему же, — вставила Женя с самым невинным видом. — Там все витамины, для здоровья. И главное — не надо готовить. Прямо как ваши конфеты, которые Надя отдала котам.

Свекровь бросила пачку на стол.

— Балуете вы её, — сказала она строго. — Потом сами мучиться будете.