Упрямая черепашка Ксюша

Всем привет!

Чего-чего, а упрямства мне не занимать...

Продолжаю придумывать новые главы сказки "Кольцо с рубином".

Глава 40. Накануне перед битвой (часть 2)

В глазах Нинмады — холод бездны.

Угас её привычный блеск.

Чужие судьбы слишком тесны,

Похожи на круги и всплеск.

Одна — колючая, как роза,

Всем кажется: внутри кремень.

Другая зябнет от мороза

И сторонится свою тень.

В Нинмаде много неизвестных:

Есть грусть, тревога, есть огонь.

Душа — как край у скал отвесных,

В груди пожар, в поту ладонь.

Она трясущейся рукою,

Нащупав пульс у Син Сеги,

Склонилась низко над слугою,

Шепча: «Всевышний, помоги!»

Ритм затихал. Смерть неизбежна.

Нинмада, медленно дыша,

Кинжала рукоятку нежно

К себе тянула не спеша.

Извлечь оружие из раны

Ей удалось с большим трудом.

— Ко мне начальника охраны,

Врача и самый крепкий ром! —

Нинмада крикнула. За дверью

Раздались шорох и шаги.

Согласно древнему поверью,

Нельзя убить дух Син Сеги.

Явился первым старый лекарь.

Увидев кровь, оторопел.

Он астроном, библиотекарь,

Всю жизнь над книгами корпел.

— Кинжал отравлен, несомненно! —

Раздались лекаря слова. —

Скончался ваш слуга мгновенно,

В крови токсины вещества.

И яд, должно быть, очень сильный:

Кураре или аконит?

Читал о кислоте синильной,

Секрет у кобры ядовит.

Точнее не определю я... —

Закончить лекарь не успел.

Законы физики минуя,

Сеги очнулся и присел.

У лекаря глаза — как блюда,

А сердце в пятках, на полу.

Старик не видел прежде чуда,

Прижавшись, спрятался в углу.

Нинмада потянулась было

К бутылке рома. Только вот,

Что в положении — забыла,

И девять месяцев не пьет.

— Поставьте, госпожа, бутылку!

Вам алкоголь пойдет во вред... —

Сказал Сеги. И по затылку

Поймал удар, услышав: «Нет...»

— Кому-то явно лучше стало?

Мертвец решил меня учить? —

Нинмада бросила устало:

— Ну хорошо, не стану пить.

Подумай, как я испугалась:

Ты умер, перестал дышать.

Тебе на небе не икалось?

Не хочешь что-то рассказать?

— Я изначально — дух, туманность,

И тело для меня — футляр, —

Сеги ответил, — но есть странность:

Самума яд — источник чар?

Ослабил яд меня духовно,

Часть сил развеял колдовством.

В чём я уверен безусловно,

Что стал никчёмным существом.

Лет двести на восстановленье

Утраченных мне нужно сил.

Нет времени на промедленье,

Самум меня перехитрил.

Пусть слаб, не прекращу сражаться,

Дух за хозяина умрёт... —

Ответ Нинмады: — Брось прощаться!

Жизнь — то падение, то взлёт.

Найдем мы нужные лекарства,

Что вылечат и плоть, и дух.

Про двухсотлетние мытарства —

Все отговорки, сплетни, слух...

Тут в комнату вбежал охранник:

— Мне нужно срочно доложить!

Явился от врага посланник,

Письмо дозвольте изложить.

— Подай! — Нинмада приказала. —

Хочу прочесть его сама.

По тексту молча пробежала

И порвала листок письма.

— Самум зовёт нас с принцем в гости.

Я не заставлю долго ждать.

Пусть вымещает больше злости

На мне. Я буду воевать.

Пусть в уязвимом положеньи

Сама на смерть отправлюсь в бой

И подниму в войсках стремленье,

К победе волю и настрой!

Присел охранник на колено:

— Клянусь, мы вас не посрамим.

Врага прогоним непременно,

Страну родную защитим!

— Ступай! — Нинмада улыбнулась.

Охранник выскочил за дверь.

А королева повернулась:

— Ах, лекарь, что до вас... Теперь

За Роландом моим следите!

Я только об одном прошу:

Ему все раны залечите!

А мне пора, я ухожу!

И лекарь, из угла кивая,

Достал с лекарством пузырёк.

Нинмада, принца обнимая,

Заметила, как, бедный, взмок.

— Ты для меня — как лучик света,

Как свежий воздух в душный день,

В безжизненной пустыне — тень,

И осенью мне даришь лето.

Жаль, наш союз не стал счастливым... —

Нинмады голос задрожал. —

Двоим, как мы, самолюбивым,

Не просто отыскать причал.

Я знаю, ты любил Элизу,

И мне не стоило влезать.

Чужим я завладела призом

И кровью грех пойду смывать.

Нинмада взглядом проводила

Красавца Роланда. Принц спал.

Любовь — неведомая сила.

Какой героев ждёт финал?

Всем хорошего настроения от Ксении!️