Его Голод жрёт не силу. Он жрёт чужое детство – и делает это почти нежно

Мой Голод жрёт не силу. Он жрёт чужое детство и делает это почти нежно. Вот эта строчка про «хорошую чашу» – самое мерзкое и самое любимое, что я написал в третьем томе.

Осколок пришёл с ней. Они всегда приходят. Вспышка чужой мелкой жизни: золочёные детские, холодный одобрительный кивок отца и точный ужас мальчика, которому сказали, что он совершенен, и который знает где-то под золотом, что нет. Новейший голос в Хоре, испуганный и гордый, присоединился к остальным. Моё, – вздохнул Голод, почти слишком тихо, чтобы расслышать, почти благодарно. О, как хорошо. Вот хорошая чаша.

Загляните, чем он питается на самом деле → https://author.today/work/607857