Мирон Мирный

1 124

13 498

1 328

1 395

Заходил(-a)

Тема постов

Тэги

Посты · 22

«Ты один оскорбляешь честно» – и поэтому она верит ему больше всех

Самопиар

Мирослава умнее всех в этом дворце и одна это знает. Она разглядела во мне чудовище раньше, чем я успел спрятаться, – и всё равно протянула руку. Любовь тут не про розы. Тут про то, кому доверишь спину. – Знаешь, что в тебе страшнее всего, Вороной? – сказала она наконец. – Не то, что ты опасен. К опасным я привыкла, я среди них выросла, тут все опасные, только в бархате и с хорошими манерами. Страшно то, что ты единственный, кто говорит мне правду в лицо. Даже когда правда в том, что я нужна...

Читать дальше →

47 0

Каково это – пить чужую силу через ладонь: до дрожи, до постыдного блаженства

Самопиар

Я долго думал, как показать, каково это – забирать чужой дар. Получилось телесно, на грани постыдного. Голод не злодей и не благо. Он просто всегда хочет ещё, и он внутри тебя. Я ждал чего угодно – но не того, насколько это окажется… телесно. Через ладонь, через точку, где моя кожа прижалась к его жирному запястью, в меня хлынуло тепло. Не кровь – сила. Та самая искра, которую он копил в себе и пускал на чужие рёбра. Она потекла из него в меня, как течёт вода из пробитой бочки, – сначала...

Читать дальше →

59 0

Его убили его же лекалом – а он, умирая, поставил убийце оценку

Самопиар

Первые три строки книги – и сразу слышно, кто говорит. Профессионал, которого убивают по его же лекалам, ставит убийце оценку. А потом просыпается уже в чужом теле, в чужом веке, с голодом на дне черепа. Меня убивали грамотно, и это почти льстило. Жора Сухой не суетился. Вышел из тени моего же гаража, поднял мой же ствол и сделал всё, как я когда-то его учил. Два в грудь. Шаг ближе. Контроль в голову. Чисто. Поставил бы ему «отлично», да было уже нечем. Начни с первой страницы, дальше не...

Читать дальше →

41 0

Где провисло – напишите прямо

Самопиар

За месяц книгу открыли больше двух тысяч раз. Написали мне тринадцать человек. Я не в обиде. Просто по тринадцати строчкам приходится угадывать, что держит читателя, а что проваливается, и угадываю я, честно говоря, так себе. Трое сказали, что местами жвачка и одно и то же по десять раз. Приятного мало. Но резать я начал именно после них, так что спасибо. Поэтому просьба. Если читаете и где-то встали, черкните строчку. Не разбор, не рецензию. Просто: на такой-то главе заскучал. Тут...

Читать дальше →

59 1

Его убили его же лекалом – а он, умирая, поставил убийце оценку

Самопиар

Первые три строки книги – и сразу слышно, кто говорит. Профессионал, которого убивают по его же лекалам, ставит убийце оценку. А потом просыпается уже в чужом теле, в чужом веке, с голодом на дне черепа. Меня убивали грамотно, и это почти льстило. Жора Сухой не суетился. Вышел из тени моего же гаража, поднял мой же ствол и сделал всё, как я когда-то его учил. Два в грудь. Шаг ближе. Контроль в голову. Чисто. Поставил бы ему «отлично», да было уже нечем. Начни с первой страницы, дальше не...

Читать дальше →

68 1

За спиной чудовища, перед лицом люди – а Голод облизывается на оба пира разом

Самопиар

Любимый мой тип засады: когда обе стороны хотят тебя одинаково жадно, а твоя собственная сила радуется этому, как празднику. Финальную реплику я переписывал раз пять, пока она не зазвучала именно так. За спиной – чудовища. Перед лицом – люди. И ни одной ладони на плече, и симфония кричит, чтоб её спустили с цепи до конца, и где-то на самом дне всего Голод облизывается на оба пира разом. – Носитель, – сказал он, восхищённый, изголодавшийся, родня и ране в небе, и человеку с ошейником в равной...

Читать дальше →

40 0

Он не умеет про чувства красиво – поэтому не сочиняет, а считает

Самопиар

Он не умеет говорить про чувства красиво, поэтому говорит языком боя: цена, доска, что отдам и что нет. И именно поэтому я ему верю – такое не сочиняют, такое считают. – Ты – та часть всего этого, которую я не истрачу, – сказал я. – У всего остального на доске есть цена, которую я заплачу, если дойдёт. Род. Имя. Я сам. Не ты. Я сосчитал это в бреши, когда могила Остапа ещё звенела у меня в зубах, а Голод спросил, кого из вас он может забрать, чтоб закрыть дверь быстрее. – Я заставил себя...

Читать дальше →

43 0

Страшен не сильный Голод. Страшен Голод радостный

Самопиар

Самое страшное в Голоде не то, что он сильный, а то, что он радостный. «Как пёс, услышавший слово еда» – я писал и сам чувствовал этот рывок по руке. А дальше герой делает то, чего тварь внутри никак не ждёт. Я сделал последний шаг и положил ладонь плашмя на грудь Ратибора Долгорукова, над работающим сердцем, туда, где всякая душа на этих лавках, знавшая, что я такое, знала ровно, что будет дальше. Ладонь, что ест. Всё поле смолкло, как смолкает лес. Голод хлынул вверх по нутру моей руки,...

Читать дальше →

51 0

Его не сломала ни одна битва. Его сломали чужие похороны

Самопиар

Хотел открыть четвёртый том честно: вот человек, который ел чужие души и не моргал. А ломает его не битва, а похороны. На этом «дверь не держалась» весь его характер, по-моему. Я убивал людей и не чувствовал ничего. Я ел людей, вытягивал из них силу, а вместе с ней – тонкий ломоть души, и чувствовал только тепло: вот я снова чуть менее голоден. А тут смотрел, как четверо освобождённых опускают длинный ящик в яму, и не смог удержать лицо таким, каким люблю его держать. Спокойным. Запертым....

Читать дальше →

51 0

Сама сила поджалась раньше, чем человек без имени успел открыть рот

Самопиар

Голод у меня боится мало кого. А тут он поджался первым – раньше, чем человек без имени открыл рот. Я сам, дописав сцену, минуту сидел и не дышал. Стая умолкла под ним. Даже Голод, что боится так мало, поджался маленьким на самом моём дне, как поджимается старый зверь рядом с тем, что охотится дольше его. Голос сошёл в тихую яму. Сухой. Неспешный. Первые слова, что я от него услышал. – Приведите ко мне ворона, – сказал человек без имени. – Хочу взглянуть, что они привезли домой, прежде чем...

Читать дальше →

45 0

Ни поцелуя, ни слов о любви. Только её ладонь там, где живёт Хор

Самопиар

Тут нет ни поцелуя, ни слов про любовь. Только её ладонь там, где живёт Хор, и он держит чудовище смирным – потому что это всё, что он может ей сегодня отдать. По мне, так нежнее любого признания. Положила ладонь плашмя мне на грудь, на то место, где живёт Хор, как кладут ладонь на дверь, чтобы почувствовать, горит ли ещё огонь по ту сторону. Проверяя на ощупь, что человек в дверях этим вечером – тот, кого она решила оставить. Голод потянулся к живому теплу её руки так, как тянется только к...

Читать дальше →

46 0

Его Голод жрёт не силу. Он жрёт чужое детство – и делает это почти нежно

Самопиар

Мой Голод жрёт не силу. Он жрёт чужое детство и делает это почти нежно. Вот эта строчка про «хорошую чашу» – самое мерзкое и самое любимое, что я написал в третьем томе. Осколок пришёл с ней. Они всегда приходят. Вспышка чужой мелкой жизни: золочёные детские, холодный одобрительный кивок отца и точный ужас мальчика, которому сказали, что он совершенен, и который знает где-то под золотом, что нет. Новейший голос в Хоре, испуганный и гордый, присоединился к остальным. Моё, – вздохнул Голод,...

Читать дальше →

49 0

Три ночи свеча во мне клонилась от того, чего не слышно

Самопиар

Люблю страх, который приходит не с грохотом, а вот так – тихо, под полом, у самой границы слуха. Эту главу я писал ночью и сам пару раз оборачивался на собственную свечу. Он был не громкий. В этом и беда. Громкий звук можно назвать и забыть. Этот жил у самого края слуха, как сквозняк живёт в старом доме. Ты не слышишь сквозняк – ты видишь, как клонится свеча. Три ночи свеча во мне клонилась. Спуститесь в псарню вместе с ним → https://author.today/work/607857

Читать дальше →

42 0

Пока он воюет за свой город, на севере небо тихо треснуло на ладонь

Самопиар

Пока герой воюет за свой город, на севере небо тихо лопается на ладонь. Что-то старое, терпеливое и очень голодное пробует мир на вкус – и мир ему нравится. Второй том кончается там, где у настоящей угрозы всё время мира впереди. Далеко на севере, там, где кончаются почтовые тракты и земля сходит в пустые холодные украины, которые карты всё ещё зовут Рубежом, хотя ни один живой человек не стоял там в дозоре, небо треснуло. Трещина была малая. В ладонь шириной, не того цвета, высоко, на...

Читать дальше →

53 0

Весь том он брал чужую силу. А здесь впервые отдал – и это сломало всё

Самопиар

Весь том герой брал. Здесь он впервые отдаёт – и это ломает всё, что он о себе знал, включая зверя внутри. Отдавать оказалось тяжелее, чем красть. И цену за это он поймёт ещё не скоро. Я не взял. Я отдал. Я дотянулся вниз, мимо хора, в подвал меня, где свора держит свой склад, в месяц краденого тепла, цеженного по нити с деревенских парней и с купеческих сынков с огнём в руках, во всё это терпеливое воровство, во всю эту прибывающую силу, что я копил себе на собственную спину, – и я...

Читать дальше →

59 0

«Так какая же часть – ложь?» Вопрос, на который у него нет безопасного ответа

Самопиар

Рада приходит без приветствия и сразу задаёт вопрос, на который у меня нет безопасного ответа. Опаснее тех, кто хочет тебя убить, только те, кто хочет тебя понять. Эту я не смогу ни напугать, ни обмануть, и в этом вся беда. – Тебя записали малым, – сказала она. Без приветствия. Голос низкий, ровный, привыкший, что его слушают. – Я смотрела. Поздний, слабый Хлад. Дрожащая рука. Шип, что умер. – Она склонила голову на волос, изучая меня. – И всё же ты подошёл к тому столу так, как подходят к...

Читать дальше →

52 0

Он проснулся не от холода и не от света. Он проснулся от того, что внутри спорили четверо мёртвых

Самопиар

Просыпаться от будильника – скучно. Мой герой просыпается от того, что внутри него ругаются те, кого он съел. Хор в голове растёт, и однажды он запоёт громче хозяина. Я проснулся от того, что во мне спорили четверо мёртвых. Не от холода, хотя в подклети было холодно, и не от света – света тут не водилось, только серая муть из отдушины под потолком, в которую с улицы цедился рассвет вместе с запахом палой листвы и угольной гари. Я проснулся от спора. Внутри. Второй том открывается так –...

Читать дальше →

53 0

«Я – то, что они жгут заживо»: из одной искры, что унесло ветром, будет пожар

Самопиар

Они сожгли целый род и не доглядели одну искру. Этой строкой заканчивается первый том, и с неё, по-хорошему, всё только начинается. Месть, которая идёт к ним сама, по одному человеку за раз. – Я – то, что они жгут заживо, – сказал я тихо, глядя в огонь, и впервые эти слова прозвучали не приговором, а обещанием. Им, не мне. – Они развели костёр на весь мой род. И не доглядели, что одну искру унесло ветром. – Я смотрел, как пляшет пламя в старом горне. – Из этой искры будет пожар, господа. Я...

Читать дальше →

55 0

«Ты один оскорбляешь честно» – и поэтому она верит ему больше всех

Самопиар

Мирослава умнее всех в этом дворце и одна это знает. Она разглядела во мне чудовище раньше, чем я успел спрятаться, – и всё равно протянула руку. Любовь тут не про розы. Тут про то, кому доверишь спину. – Знаешь, что в тебе страшнее всего, Вороной? – сказала она наконец. – Не то, что ты опасен. К опасным я привыкла, я среди них выросла, тут все опасные, только в бархате и с хорошими манерами. Страшно то, что ты единственный, кто говорит мне правду в лицо. Даже когда правда в том, что я нужна...

Читать дальше →

62 0

Каково это – пить чужую силу через ладонь: до дрожи, до постыдного блаженства

Самопиар

Я долго думал, как показать, каково это – забирать чужой дар. Получилось телесно, на грани постыдного. Голод не злодей и не благо. Он просто всегда хочет ещё, и он внутри тебя. Я ждал чего угодно – но не того, насколько это окажется… телесно. Через ладонь, через точку, где моя кожа прижалась к его жирному запястью, в меня хлынуло тепло. Не кровь – сила. Та самая искра, которую он копил в себе и пускал на чужие рёбра. Она потекла из него в меня, как течёт вода из пробитой бочки, – сначала...

Читать дальше →

61 0

Наверх Вниз