Уверенность в завтрашнем дне

Давайте поговорим о тревожности. В моём предыдущем бложике, посвящённом вопросу «Что мы потеряли от развала СССР?», одним из самых важных был вопрос об уверенности. Жители СССР ощущали уверенность в завтрашнем дне. А жители 90-х испытывали бесконечное смятение и ужас от окружающей их действительности.

Давайте попробуем разобраться в этом феномене.

Надеюсь, вы понимаете, что чувство уверенности в завтрашнем дне у жителей СССР было ложным? В считаные годы их страна развалится, они потеряют сбережения, и всё, что казалось им дорогим и незыблемым, накроется медным тазом.

При этом страна и общественный строй прямо у них на глазах трещали по швам: одна за другой происходили технологические катастрофы, говорившие о том, что власти утратили контроль за соблюдением технических регламентов; плановое управление планово шло вразнос, создавая дефицит за дефицитом; страну раздирал на куски сепаратизм; подростки объединялись в кровожадные банды; культура находилась в жесточайшем упадке, а государственная пропаганда бубнила что-то в пустоту.

Так почему жители СССР были уверены в завтрашнем дне? По одной простой причине — им не сообщали о катастрофах и проблемах. Средний обыватель не осмысливает реальность — он повторяет услышанное в новостях. Если там будут говорить, что всё хорошо, то он будет абсолютно уверен в своём прекрасном будущем. И никакие реальные катастрофы и провалы не изменят его точки зрения. Он просто не может их осмыслить и осознать.

Кто контролирует СМИ, тот контролирует реальность.

Теперь вы понимаете, что случилось в 90-х? Несмотря на то что жизнь среднего обывателя объективно стала лучше — пропал дефицит продуктов, в свободной продаже появилась зарубежная техника, власти перестали делать вид, что организованной преступности не существует, и начали активно с ней бороться, стало больше информации и свободы, — народ не чувствовал уверенности в будущем.

Абсолютно беспочвенно. После 90-х нас ждали сытые и спокойные нулевые. Жителям девяностых было почти не на что жаловаться — ситуация с каждым годом становилась всё лучше и лучше. Власти разобрались с подростковыми бандами, пересажали взрослых бандитов, починили экономику, наладили сотрудничество со всем миром, обуздали сепаратизм... В общем, починили страну. Не стесняясь при этом рассказывать о проблемах.

Это их и погубило. Когда на острове Русском стали умирать от голода солдаты, гражданское общество вмешалось и заставило власти принимать меры. Это спасло солдат, но создало прецедент. Теперь люди, вспоминая о 90-х, будут думать о голодных солдатах. Если бы власти стали всё отрицать, рапортуя о набитых солдатских пузиках, такого бы не случилось. Но и проблему голода тогда бы не решили. И солдаты продолжили бы умирать.

Видите, в чём трудность? Скрывая и ограничивая информацию, запрещая обсуждение, мы повышаем уверенность в обществе. Но при этом снижаем способность общества справляться с вызовами: если проблему запретить обсуждать, то её можно и не решать. В результате проблемы множатся, их уже не удаётся скрыть. Но общество их не замечает, продолжая обсуждать разрешённые темы. Чем это кончится, можно посмотреть на примере СССР, который казался немыслимо прочным — вплоть до момента, когда внезапно развалился.

Впрочем, тот же опыт СССР показывает, что что-то объяснять бесполезно. Общественное мнение инерционно и существует отдельно от фактов. Люди не хотят возвращаться в реальность из сладкого мира грёз — даже зная все факты о кончине СССР, они будут рассказывать о необычайной уверенности в завтрашнем дне, которой были наполнены их жизни.

Одно меня радует: через пару десятилетий наше время тоже будет казаться золотым веком — жизнью без дефицитов и проблем.

Зы: Думаете, почему трагедия кота Твикса всколыхнула общественность сильнее, чем гибель какого-нибудь военного корабля? Потому что кота можно было обсуждать, коту можно было сочувствовать. Не было ни ментальных, ни административных запретов на обсуждение. Вот поэтому и живём так, как живём.