Высоцкий и все-все-все

Иногда кажется, что только ленивый не писал о творчестве Владимира Семеновича в своих произведениях. Масс-попаданцы поют его песни, знакомятся с ним, дружат с ним, зарабатывают с ним, спасают его, в конце концов. То же самое и с множеством других певцов, артистов, писателей. Особенно достается известным советским актрисам в годы их красоты и молодости... Как только их, бедняжек, не соблазняют и не имеют пришедшие из будущего супермачо... Кстати. Был у меня разговор с одной такой актрисой. Сейчас она в летах, а была иконой, мечтой миллионов. Впрочем, и сейчас она не в забвении. Короче. Задумал я некий эпизод... Все очень прилично, вежливо, по делу, с полным уважением. Спросил - что думаешь? Позволишь? Вежливый короткий ответ - нет. Признаюсь - я ее не послушал, и написал. Но так, что обошел это самое "нет". Зарубочка для авторов "супермачо" с хером наперевес - ваше счастье, что помянутые актрисы вас не не читают, и о вас не знают. А если знают, то, вероятно, просто пачкаться не хотят, подавая судебные иски. 

К чему я... К тому, что и мои герои слушают Высоцкого. Предлагаю запустить флешмоб на тему - как в ваших мирах представлены они? Известные люди творчества. 

От себя представляю фрагмент, эпизод в пионерлагере. Одесса, лето 1984 года. Необходимое пояснение - бессмертная амазонка Главка Агиада - Последняя. Единственная выжившая. 

Фрагмент немаленький, но урезать его не стоит. 

Горячие картошины выгребли из-под углей, сдули пепел, очистили, посыпали крупной солью.

- М-м-м... – Юлька закатила глаза, - класс! Я на три года помолодела, снова пионерка!

- Старушка ты наша, - посочувствовал Риф, - не подавись только...

- Мы тоже как пионерки! – поддержали подругу девчонки, уплетая за обе щеки.

Главка улыбнулась. Вкусное лакомство получилось. Поманила Юльку, та подставила ухо, не переставая жевать.

- Хочу сходить потом в гастроном, купить мешок картошки. Буду дома печь.

Девчонка прыснула, чуть не подавившись. Пришлось постучать по спине.

- Мешок в гастрономе?! Там в кульках продают, да и картошка фу, мятая и гнилая. Ты что, забыла овощной на углу, с рафанидами?

- Как такое забудешь... – рассмеялась в ответ Главка, - а запах там какой... Божественное благоухание!

- Короче, на базар сходим, - решила Юлька, - только мешок потом...

- Что?

- Он здоровый и тяжелый.

- И что? Унесу как два пальца.

Все-таки девчонка подавилась. Марш Турецкого по спине повторился.

- Как ты сказала, два пальца?!

- Нужно учить слова мира, где живешь, - наставительно изрекла богиня, и взяла еще одну картошину, - короче, с мешком разберемся.

Главка подняла руку и щелкнула пальцами.

- Кстати, о мешке. Дай-ка мой пояс.

Юлька с Инной ахнули, когда из неприметного, но объемистого кожаного кармана появилась пригоршня... вторая... третья... Боевой пояс богини оказался вовсе не пуст. Следом широко раскрыл глаза Риф с остальными.

- Пошли к отряду!

- Но как... Это же...

- Именно. Тряпицу еще прихватите.

На поляну пала тишина, когда амазонка высыпала перед пионерами те самые жвачки, которыми их жестоко унизила Эмили. Целая горка красиво переливающихся в свете костра пачек. Новое внезапное испытание? Ни одна рука не двинулась. Все посмотрели на Сазонова. Вожатый был растерян. Это же, выходит... Главка улыбнулась.

- Это добыча, взятая в честном бою.

Амазонка показала на все понявшую и приосанившуюся Юльку. Риф тихо и незаметно выдохнул, в его взгляде, устремленном на Главку, появилось восхищение. Вот это да... Воистину богиня. Записывай, вожатый, в видеофильмах это называется «мастер-класс».

- Нанесенные и полученные удары, боль и кровь, очистили то, что использовалось для глумления, - продолжала Главка в тишине, - теперь это просто жвачка. Вкусная. Берите, вы заслужили этот маленький трофей своими сегодняшними подвигами.

И сама подала пример, взяв один «бруклин». Под пристальными взглядами отряда покрутила пачку в пальцах. Инна толкнула Юльку локтем – помоги, она же не знает, как... Блинство... Вот на таких мелочах и сыпятся. Девчонка невозмутимо протянула руку, распечатала пачку, достала пластинку и подала амазонке. Изобразила, что жует. Делов-то... Кому хочется, пусть запишет в список еще одну странность.

Главка медленно прожевала пластинку, улыбнулась, причмокнула губами.

- Как мятный пряник, вкусно.

Гостеприимным жестом пригласила – разбирай!

Риф и компания ничего не взяли, решив оставить больше ребятам. Сазонов последовал их примеру. Его заинтересовало иное...

- Как ты до такого додумалась?

Главка пожала плечами с искренним непониманием. Юлька с Инной прыснули, отвернув лица. Ну и вопросик... Риф слушал.

- Тут нечего «додумывать». Эмили проиграла, жвачка – трофей. И, как видишь, благодаря ему мы поставили правильную точку. Позор стал добычей, ее съедят и забудут.

- Гениально, - признал Сазонов, - слушай, где тебя всему этому научили, неужели на истфаке? Игры, спорт, танцы. Со жвачкой ты провернула такое, что ни одному учителю в голову не пришло бы. Еще и отобрала. Может, ты разведчица?

Риф замер. Доигрались...

- Если бы я была разведчицей, то сидела бы тише воды, - рассмеялась богиня, - а я не такова, как ты видишь.

- Ну-у... – не сдавался вожатый, - может, ты действуешь по принципу «Украденного письма».

Юлька возблагодарила Артемис и всех, кто там еще есть, за то, что объяснила сестре про рассказ По. Но надо вмешаться, пока...

- Да, ты прав, - спокойно ответила Главка, - на самом деле я бессмертная богиня-амазонка прямо из Древней Греции, дочь царицы Арето и спартанского полемарха Тэрона Агиада.

Сазонов поперхнулся водой, которую неосмотрительно решил отпить. Риф с откровенным интересом посмотрел на него. Ну, что скажешь, услышав истинную правду? Внутри было полное спокойствие. Атеизм и диалектический материализм прикрывали как надежная броня. Вожатый рассмеется.

- А мы с Рифом полубоги, ее свита, - ввернула Юлька, ее глаза искрились веселыми зелеными искорками, - боишься?

Вожатый рассмеялся.

- Ага, ага, - допил воду, - а я тогда Геракл.

- Непохож, - заявила Юлька, - нет львиной шкуры и дубины.

- Ну правда, - картинно взмолился Сазонов, приняв игру, - где всему научилась? Может, я тоже бы хотел...

- Тогда приезжай в Сибирь, - пригласила Главка, - попрошу деда Федоса.

- Кого?!

- Деда Федоса, - невозмутимо повторила разведчица, - я в деревне родилась и выросла, до ближайшего города восемьдесят километров. Зимой, если что, без вездехода или самолета не доберешься. А дед Федос...

«Легенда внутри легенды». Риф с Юлькой снабдили ею Главку как раз на случай подобного разговора. Сибирская глушь и ее немного таинственные обитатели – terra incognita для вот таких Сазоновых и ему подобных. Главкина стать, умения и повадки, отлично вписывались в образ таежницы. Спасибо фильмам и книгам, которые смотрели и читали все. Староверы, герои Ефремова и Шишкова, Золотая Баба и прочий фольклор. «Деда Федоса» придумала лично Юлька. Бывший старовер, охотник и следопыт, этакий Дерсу Узала. Кто он Галине и почему учил? Так родственник, у нас там все или друзья, или родня. Я перед ним дитя, он такое умеет...

Уловка сработала. В некий момент Сазонова стало даже жалко, настолько его увлек рассказ амазонки. Вокруг собрались остальные и слушали с горящими глазами. Юлька почувствовала угрызения совести. И тут же одернула себя – вам сказали правду, от которой вы отвернулись со смехом! Так получайте настоящую сказку. Одернула себя вторично – опять носик задираешь, «полубогиня». Тем более, что если... Если потратить толику времени и пообщаться больше – поверят. Все. Хоть и беспокойной, но счастливой жизни, наступит конец. Так что помалкиваем, заливаем про «деда». Незаметный знак сестре – закругляйся уже, пока адрес не начали просить.

- Но и у тебя есть умения, Эрик, - улыбнулась амазонка, - ты можешь то, чего не могу я.

Эрик?! Юлька с трудом сдержалась, чтобы не вытаращить глаза. Озадаченно переглянулась с Инной и Рифом. Какие еще умения? Когда они успели поворковать, где? Ответ – во время игры. Все убежали вперед, Главка с... Эриком пошли следом. Ну-с? Главка прикрыла ладонью рот, пряча улыбку. Смотрят очень взыскательно.

- Его зовут Эрнест и он хорошо играет на гитаре, а также поет, - объяснила амазонка, - имя в честь писателя...

- Хэмингуэя, - быстро вставил Риф, заметив заминку.

- Классное имя, у нас в школе тоже есть парень, - поддержала Инна, - давай ты споешь?

- Ну я не так уж и хорош, - засмущался было Сазонов, - и песен знаю не очень много. Высоцкий, ну... Блатные, парочку.

- «Ночную птицу» только не пой, и «солнышко лесное», - «испугалась» Юлька, - тащи гитару! Костер, вечер – самое то.

- Чем тебе «Птица» не угодила? – рассмеялся вожатый, поднявшись, - хорошая же песня.

- Они с Рифом не любят «костровую» туристическую романтику, - объяснил Ромка.

- Ясно, постараемся учесть.

- Да мы потерпим, не страшно, - согласился Риф.

- Мы ж тут не единственные, - кивнула Юлька, - ну давай, неси гитару.

Эрнест наговорил на себя, когда сказал, что не хорош в игре и пении. Конечно, не Олег из Севастополя, но добротный «дворовой» класс, не «три аккорда лесенкой». И песен вожатый знал немало. От блатных, конечно, воздержался. Понятно, что детки еще и его научат, но здесь не место для подобного. Хватит «романтики» и Высоцкого. Песни веселые и грустные, светлые и с налетом мрачности. Ребята сидели вокруг и слушали, иногда хором подпевали. К ним подходили по одному, по два – и оставались.

Главка с удовольствием ушла из центра внимания, уступив место вожатому. Посидеть в уютном полумраке, слушать, вспоминать помидорное поле... Там она вышла в мир, впервые за две тысячи лет. Там закончилась ее жизнь призраком, рядом с Юлькой и под песни Олега, так похожего на скифа Аргота. Пой, Эрнест. Пой!

Всю войну под завязку, я все к дому стремился...

Риф вздрогнул. Только не это... Но как остановить его, что сказать? Что делать? Нельзя! Главка замерла, широко раскрыв глаза. Как никогда стала похожа на статую самой себя. Юлька тоже поняла и обеспокоенно заглянула ей в лицо, смутно белеющее в вечерней тени. Коснулась руки. Теплая.

Я за пазухой не жил, не пил с Господом чаю, 

Я ни в тыл не просился, ни к судьбе под подол,

Но мне женщины молча намекали, встречая,

Если б ты там навеки остался, 

Может, мой бы обратно пришел.

Тебе нельзя это слушать! Хочешь, я скажу ему прекратить? Что-нибудь придумаю, никто и внимания не обратит. Попрошу спеть другое. Хочешь?

Извините, что цел, я случайно вернулся,

Вернулся, вернулся, вернулся!

Не хочу. Это хорошая песня. Правильная. Не бойся ее, сестренка. Риф, сиди. Инна, не волнуйся за меня.

Мы кругом и навечно виноваты пред теми,

С кем сегодня встречаться я почел бы за честь, 

И хотя мы живыми до земли долетели,

Жжет нас память и мучает совесть,

У того, у кого она есть. 

У меня есть совесть. У меня есть память. У меня есть сердце. Дайте руки. Чувствуете, как оно бьется? Да, я жива. Мои сестры живы, пока есть та, которая помнит и надеется на встречу. А значит, и они бессмертны вместе со мной. Спасибо, Эрнест, что сейчас как никогда дал это понять. Вина и ее боль... Пусть. Это мой рок, плата за счастье.

Ладонь упала на струны, звук замер, вокруг костра снова тишина. После такой песни не нужно говорить. Немного посидеть, подумать.

- Спасибо тебе и тому, кто сочинил эти песни, - негромко сказала Главка, осторожно высвободив руки, - они обращаются прямо к сердцу и душе.

- Ты говорил, в клубе сегодня «Айвенго»? - спросил Риф.

Юлька вскинула голову и подняла вверх большой палец. Отличная идея сводить на него Главку именно сейчас. Пусть теперь другие песни послушает...

Все-таки странные они все, и даже очень. Сазонов проводил взглядом сплоченную четверку, быстро идущую по аллее в сторону клуба. Ромка, Наташа и Катя решили остаться. Почему? Похоже, просто отпустили их побыть вместе. Эрик встал, разминая затекшие от долгого сидения на траве ноги. Хлопнул в ладоши. Он снова строгий вожатый.

- Костры затушить, чтоб ни уголька не горело. Мусор собрать. И отдыхать.

- Можно нам тоже в кино? – спросили несколько ребят.

- Можно, но сначала все убрать. Проверю.

Пока шли, молчали. Понимали, что нужно дать амазонке переварить все в тишине. Сестра не из тех, кого нужно поспешно забалтывать. Главка знает – она не одна, у нее целая семья. Брат, сестры, и даже те, кто вполне сойдет за родителей. Прорвемся.

Кинозал встретил их серебристым полумраком и киножурналом «Новости с полей». Главка смотрела с интересом, то и дело задавая вопросы. Ребята посмеивались и старались отвечать. Радовались, что амазонка отошла от тягостного впечатления песни о вернувшемся.

- О чем этот «Айвенго»? – шепотом спросила богиня.

- О-о, Юлька тебе расскажет с удовольствием, - глаза Рифа весело блеснули, прищурившись, - особенно о Бриане с Фрон де Бефом.

- Т-с-с, начинается, - шикнула Инна.

Ей тоже нравился фильм и книга. Хотя, конечно, обидно, что ее изрядно укоротили. Полностью выбросили из истории Ревекку с отцом. А ведь это одна из основных сюжетных линий, как сказал Риф. Он тогда улыбнулся и дал почитать книгу Теккерея «Ревекка и Ровена». Вот, мнение классика о героях Вальтера Скотта. Сатира на романные клише, но в каждой сказке есть доля правды. Читая, Инна и хохотала, и крепко задумывалась. Ведь писатель во многом прав, посмотрев на роман иным, не привычно «романтическим» взглядом. Но довольно вспоминать. Кино! Что ни говори, классное. А уж баллады...

Замок временем срыт и укутан, укрыт

В нежный плед из зеленых побегов,

Но развяжет язык молчаливый гранит

И холодное прошлое заговорит

О походах, боях и победах...

Главка снова замерла, не отрывая глаз от экрана. Но не так, как раньше. Не статуей. Сжатой пружиной, готовой развернуться. Риф незаметно переглянулся с Юлькой, с Инной. Девушки многозначительно поджали губы – то, что доктор прописал. Слушаем! Амазонка широко раскинула руки и прижала ребят к себе. На них смотрят? Пускай! Пой, аэд! Если бы ты знал, кто в один прекрасный вечер будет тебя слушать... А может... Знал?

- Спасибо, спасибо, спасибо... – шептала Главка, на ее глазах были слезы, - что привели меня сюда. Именно сейчас.

Чистоту, простоту мы у древних берем,

Саги, сказки – из прошлого тащим,

Потому что добро остается добром,

В прошлом, будущем и настоящем.

Фильм понравился. Конечно, сцены поединков и сражений вызывали улыбку. И если про рыцарей и их боевое искусство амазонка почти ничего не знала, то знала все о стрельбе из лука. И то, как ее показывали... Несколько раз даже слышались приглушенные ругательства на непонятных языках. Впрочем, их смысл был очевиден - ну кто так стреляет, криворукие?! Юлька принялась было дергать сестру за руку и каждые пять минут спрашивать «а как бы ты пролезла в замок? а пытки огнем видела? а как бы ты построила всех при штурме? а как... а что...» В итоге амазонке это надоело. Я бы не лезла в замок перед штурмом. Огнем сама не раз пытала. Как строить при штурме замка, не знаю, у нас были другие крепости. Отстань, дай смотреть. Кстати, чем тебе так Бриан полюбился? Старый, бородатый, глупый. Ну-у, это же кино. А вот в книге... Дам почитать, сама в него влюбишься.

Но больше, чем очередных битв, Главка ждала песен. Смысл в них, а не в наивном сюжете. Каждая следующая будто вливала в нее силу, новую, неизведанную. Казалось бы, чего в них она не знает, чего сама многажды не испытала? Простые слова, незамысловатая музыка. Голос... Амазонка усмехнулась. Совсем не «аэдовский». Таким «бутоны благоуханные» изысканно не воспеть. И не нужно.

Если путь прорубая отцовским мечом,

Ты соленые слезы на ус намотал,

Если в жарком бою испытал что почем,

Значит, нужные книги ты в детстве читал!

Богиня посмотрела на сидящих рядом ребят. Как это верно, как раз про них. Они – читали. Спасибо, судьба. Спасибо, Ана-Ананка, что привела нас всех сюда, в этот зал.

Два рыцаря, скачущих во весь опор, исчезли вдали. Один закован в глухие доспехи, второй налегке, в руке знамя. Красиво... В зале вспыхнул свет, экран погас. Немногочисленные зрители потянулись к выходу.

- Ну как? - хором спросили ребята.

Амазонка глубоко вздохнула, приходя в себя.

- Я тебе запишу кассету с песнями, достану их, - предложил Риф, - хочешь?

- И ты еще спрашиваешь? - ответила за нее Юлька, - конечно, хочет.

- И мне, - тихо попросила Инна, - можно?

- Тогда нам всем, - рассмеялся юноша.

Главка молча положила руку на его плечо, благодарно сжала пальцы. Вдруг наклонилась к нему и что-то прошептала на ухо. Выслушав, Риф кивнул.

Выйдя из клуба, он и Юлька направились к выходу из лагеря. То, что попросила сестра, лучше делать снаружи. Дежурные выпустили их без вопросов – уже начали узнавать. Не очень хорошо, конечно, формально нарушены правила. Семен Владимирович же просил... Но мы быстро – и сразу назад. Инна и Главка пока решили немного погулять по вечерним аллеям, в корпус идти не хотелось. Там сейчас суматоха перед отбоем.

Они оглянулись по сторонам. Пустынная тихая дорога, через пару сотен метров начинаются дачи. Ну же... Если не найдем, придется возвращаться.

- Вон там! - Юлька даже подпрыгнула, - погнали!

- Как на Батарее ночью?

- Да!

К смутно виднеющейся вдалеке телефонной будке подбежали вместе, взявшись за руки.

- Двушка! – спохватился Риф, - у тебя есть?

Юлька выдернула из волос шпильку.

Николай? Извини, что... Да... Да... Все хорошо... Конечно... Но вот что... Можешь приехать? Ничего не случилось... Да, сейчас.

Риф пожал плечами, посмотрел на трубку и аккуратно повесил ее на рычаг, вернул девчонке шпильку.

- Ну?

- Трубку бросил.

Юлька рассмеялась и глубоко вдохнула прохладный вечерний воздух. Хорошо-то как...

- Значит, уже мчится. Подождем у ворот.

- И ждать придется явно недолго, - подмигнул Риф.

Так и вышло. Не прошло и получаса, как на темной дороге появились огни фар быстро приближающейся машины.

- И да отымеете вы друг дружку до упаду, - вполголоса «благословила» удаляющуюся пару Юлька, еще и перекрестила.

Инна покраснела в темноте, как помидор, и ткнула подругу кулаком в бок. Риф хмыкнул, пряча улыбку. Слышала бы нас Мария Ароновна... Хорошо, что не слышит и не видит.

- Ну что, пошли домой?

От этих простых слов они внезапно ощутили, насколько устали за длинный, бесконечный – и такой короткий день. Столько всего, без перерыва, одно за другим. Действия, чувства, впечатления. Неудержимо захотелось прилечь – и придавить до полудня. Осознание того, что не получится, еще больше усилило желание добраться до подушки.

- Это не Главочка на нас наслала? – широко зевнула Юлька.

Пример оказался заразительным, вскоре зевала вся троица, направившись обратно. Главка и Николай исчезли в темноте за воротами. На ходу ребята невольно обернулись, будто еще раз захотели проводить... Юлька вздохнула.

- Знаю, о чем думаешь, - тихо сказал Риф.

- И я знаю, - откликнулась Инна, - сама о том же думаю.

- И я... – признался юноша.

Еще несколько дней назад в таких обстоятельствах амазонка осталась бы с ними. Теперь же... Они шли по безлюдной аллее, то появлясь на свету фонарей, то исчезая в густых тенях.

- Помнишь, как в самом начале мы сказали Главке, - Юлька взяла Рифа под руку, - если накатят плохие мысли, давай сразу к нам.

- Она так тогда обрадовалась... – Риф ласково погладил ее пальцы, - у нее появились мы, появился дом.

Инна молча шла рядом.

- Юль...

- Ну чего?

- Есть вещи, которые мы Главке дать не можем, - напомнил юноша, - и она не наша игрушка.

- Да знаю я все... – огрызнулась девчонка, - простите...

- Мы все чувствуем... – Инна запнулась.

- Ревнуем мы ее к Николаю, - закончила за нее Юлька, - даже наш Рифчик.

- Ревную, - не стал отпираться он, - и как подумаю, что прямо сейчас...

Инна изумленно воззрилась на него. Признается в таком? Юльке?!

- Бедный ты мой...

Юлька быстро оглянулась по сторонам, убедиться, что вокруг никого. Наклонила Рифа к себе и поцеловала.

- Это идет из самой древней глубины, Инка, - сказал юноша, - у тебя, меня, Юльки. Темное, вне морали и разума. Но мы справимся, верно?

- Куда мы денемся с подводной лодки... - улыбнулась Инна,- о, а нас ждут, оказывается.

За разговором они не заметили, как вышли на плац, за которым высился их «Звездный». Уже тихий, темный, погруженный в сон. Возле ярко освещенного входа на ступенях сидели Ромка, Наташа, Катя. И, неожиданно – Сазонов.

- Вот и наши пропажи заявились,- приветствовали их друзья.

- А где Галька? - Наташа вытянула шею и окинула взглядом плац, - не с вами?

- К ней приехали, - самым естественным тоном объяснила Юлька, - знакомый.

- Пошли прогуляться, - добавил Риф.

Наташа переглянулась с Катей и лукаво прищурилась.

- Не тот ли, который сидел с ней на обеде после вашего концерта?

- Тот самый,- подтвердил Риф.

- Все ясненько с ними тогда, - протянула Наташа, - ждать не стоит.

Ромка слегка поморщился. Ну зачем совать нос не в свое дело? Оба взрослые, сами разберутся. Риф, Инна и Юлька остались невозмутимы, реплика осталась без ответа.

- Вот, мы вам с ужина оставили, - Ромка протянул бумажный кулек, - булки.

Юлька сунула в кулек нос, подняла лицо.

- Сладкие. А чай есть где-нибудь?

Взоры обратились на Сазонова. Ты здесь хозяин.

- Есть и чай, и даже телек.