Дайте честную критику по моей истории

Начал совсем недавно и хотел бы у вас попросить оценки, стоит ли продолжать и писать ли целую книгу? Вот сама история: Существовало на свете поселение под покровительством бога Сварога, в деревне процветало кузнечное ремесло и земледелие, торговцы съезжались со всего света в столь светлое место, но бедствие пришло на селение; болезнь, что поражала как культуры, так и народ честной, создала голод и нехватку рабочих рук. В это, казалось, тяжелое время на свет появился мальчишка Кацу по фамилии Нокито с редкой болезнью, что прозвали альбинизм, церковь окрестила его святым, и с позволения матери он рос в воскресной школе; он не был хулиганом, рос как обычный игривый мальчик, часто сбегал во двор ночью, чтобы поиграть (так как утром солнце могло сжечь его), и казалось, что болезнь обходила его стороной. Кацу вырос парнем силы немереной и безотказной веры, а эпидемия страшная все прогрессировала и прогрессировала; Кацу после выхода из школы каждый день за даром помогал селянам во всех ремеслах, хотя и делал он это в тени изб, дабы солнце не сожгло его кожу, и каждый день молился Сварогу, чтобы тот спустился с небес, омыл их деревню святой силой и победил недуг проклятый, но божество не являлось пред ним… Дни превращались в недели, Кацу видел каждую увядающую болезнью душу, это било его в самое сердце, каждый житель, что он хотел спасти, каждый его друг умирал под гнетом болезни, и взмолился он перед иконой святого: «Сварог великий! Спаситель наш небесный! Молю вас, благословите селение наше, дабы чернь искоренить!» — и божество услышало его; ложась спать, он чувствовал слабость, думая, что пришло его время увянуть, как беспомощный слабый цветок, но на утро божественный свет проник в его (с матерью) избу, окатил луч света лик Кацу, и услышал он шепот божественный: «Дитя мое, дарую благословение золотой крови тебе, неси жизнь и счастье в этот мир». Кацу вышел из избы, вокруг которой народ столпился, и свет солнечный не щипал его кожу — он мог стоять под солнцем! Кацу развел руками и торжественно сказал недоумевающим жителям: «Друзья мои достопочтенные, был я благословлен покровителем нашим золотой кровью! Так дайте же мне помочь вам недуг побороть и накормить каждого из вас!» Народ ликовал, пришло счастье, что поможет им, а ведь так и было: Кацу приходил в каждый дом, заботился о больных, и болезни отступали, а культуры под его руками росли средь мертвой почвы чистыми и полными жизни; всяк народ был рад такому событию, он стал их героем и посланником бога, святым, как и обещала Церковь в его рождение! Но ничего не вечно; люд простой наполнился грехом невиданным, зависть накрыла их вместе с вопросами: «Как это такой молодой успеет и народ лечить, и культуры лечить?», «Он отнял у нас работу! Видите ли, бог его благословил!» Сия скверна распространялась: то шепот стал слышен из подворотен, то отказывались люди от помощи его, говорили, что болезнь пройдет, надо лишь отпеть с батюшкою; все снежным комом повалилось, образуя культ, что на общепринятом совете, пока Кацу сеял зерно на поле, решились на ужасное: «Распять мальца, и да омоем мы свои тела грешные в золотой крови!» Матушка героя нашего, одна из первых узнала о решении этаком, но не могла она бросить дитя свое на растерзание и побежала в поле бегом; до Кацу дойдя в слезах, едва на ногах своих стоя: «Дитятко мое святое! Беда пришла! Ох, беда пришла!» Помог устоять на ногах Кацу, да успокаивал он легкими поглаживаниями, приговаривая: «Матушка, не печалься, не может быть беда хуже той, что мы пережили», но его мать не переставала рыдать: «Как же так… еще как может! Вон люди совсем ополоумели! Распять тебя хотят из побуждений греховных!» Страшная боль предательства пронзила все нутро героя нашего, не мог поверить он, что народ честный руку кусает, что их кормит, собрался с духом он и сказал голосом низменным и серьезным: «Это беда действительно плоха, матушка, слыхал я, что у подножия горы великой поселение строят, живут там благословленные богами, поди собери в путь дорогу мне кушанья немного и ступлю я на путь праведный!» Мать кинулась на сына, вцепившись худыми пальцами в его рубаху: «Нет! Дитятко мое, еще можно народ успокоить, уверена, будет все хорошо, только не бросай старуху свою, без тебя я же долго не продержусь.» Тяжелый вздох последовал от Кацу, приложив ладонь к голове матери, прошептал он ей: «Настасья, подруга моя, девица-красавица присмотрит за тобою, матушка, уверен, в том селении благословенных найдется помощь, и приведу я сюда добрых молодцев, что позаботятся о земле нашей», — мать робко кивнула, не желая спорить с сыном, и убежала вещи собирать, а Кацу до вечера сеял поле и под сумерки вернулся в избу; мать его уже спала, а он, взяв сумку, что она подготовила, и бросив последний взгляд на матушку, вышел из избы, пойдя в путь-дорогу, куда глаза глядят. Путь его был ужасен и тернист, пробирался он через леса густые, через болота и озера, провизию свою он экономил до последней крошки, а каждого лесного зверька одаривал частичкою;