Игра "Твори Кратко" - Итоги Сорок Пятого тура

Категория "Изображения от нейросети"

1. Бэймин Хайтан	2. Бэймин Хайтан
3. Olle Lykojo	4. Лара Грин
5. Лара Грин	6. Светлана Кузнецова
7.   Светлана Кузнецова

Категория "Изображения от руки"

Категория "Короткий текст"

1.   Лара Грин

- Я действительно не понимаю, к чему эти страсти-мордасти. В жизни всё гораздо проще, прими это, как факт и успокойся уже.

- Эх... приземленный ты человечишка! Вспомни классику. Взять хотя бы Наташу Ростову. Вот истинно страстная натура, в любовь, как в омут с головой. А каких мужчин выбирала...

    - Ну да, - хмыкнул парень, - и чем всё это для неё закончилось? Если бы не один милый, "приземленный" и непрезентабельный толстячок, пропала бы девица ни за грош.

   Они сидели в любимой кофейне, куда частенько заглядывали в перерывах между лекциями. Друзья давно привыкли к жарким спорам этой неугомонной парочки. Парень и девушка были настолько разными, что все, кто их хорошо знал, часто задавались вопросом, что же могло связывать этих двоих.

   Он - типичный "батаник", рационалист до мозга костей. Она - отвязная красотка, любительница вечеринок и тусовок. И тем не менее, они были парой. Не зря говорят, что противоположных натур тянет друг к другу, как магнитом. Вот так же и с этими двумя.

  Она часто влюблялась и быстро разочаровывалась, меняя подруг и друзей, но одно в её жизни оставалось неизменным - он. Тот, кто принимал её такой, какой её создал Господь бог. И она вновь и вновь возвращалась к нему побитой собакой, страстно и сбивчиво вымаливая прощение.

  Парень никогда не спрашивал себя, зачем ему, прагматику и умничке, такие токсичные и бесперспективные отношения. Просто любил и терпеливо ждал , когда подруга наконец угомонится и повзрослеет.

  И он дождётся, обязательно дождётся...

2. Пашка В.

— Доктор, я буду жить?
— К сожалению… Наша клиника не располагает… Возможно стоит обратиться в…
— А если так?

  Пациент поднял палец перед собой, сосредоточил взгляд. Медленно двинул палец к своему носу — глаза двинулись друг к другу, отчего выражение лица стало совершенно идиотским.
  Врач вздохнул.
— Послушайте, но нельзя же просто… — начал он, но пациент перебил:
— Давайте представим себе по-другому… — сказал он.

  — Я! Буду! Жить! — проревел дракон.
  Рыцарь, почему-то в странном белом халате поверх доспеха поднял свое странное оружие. Это был молот, но очень маленький и с упругой головкой.
 — Да, да, конечно! — сказал он, невольно сравнивая резиновый молоточек с рядами желтых зубов.
 — Вот видите доктор, — сказал дракон. — Совсем другое дело!

  И снова стал человеком.
  Улыбнулся.
  Доктор потряс головой.
— Ва… валерьяночки… только… попейте…. — выговорил он, задыхаясь.

  На бланке с анализами растворялись буквы. Вместо смертного приговора проступало:
“Без патологий”

3. Arossa_Day

Люди привыкли измерять любовь цветами. Подарками, драгоценностями, слащавыми письмами. Клятвами, обещаниями «долго и счастливо».
  Люси не верит в такие мелочи.
  В конце концов, на все начинаешь смотреть немного иначе после первой смерти. Тогда оказывается, что бриллианты — лишь красивые безделушки, а срезанные цветы — не более чем жертвы обстоятельств.
  Она лежит на операционном столе и смотрит на свое отражение. Заботливо с его стороны поставить зеркало так, чтобы она ничего не упустила.
  На светлой коже ничего лишнего — только тонкая алая лента, завязанная на шее бантиком.
  Доктор улыбается, нежно проводит ладонью по ее волосам.
  — Хорошая девочка.
  И ее сердце трепещет от восторга при первом касании лезвия. Линии на коже сходятся в алое кружево, а скальпель словно был теплым заранее.
  Люси не отрывает взгляда от зеркала. Однажды она отворачивалась при виде крови, теперь же — любуется, восхищается точностью его движений.
  В каждом разрезе  — безграничная нежность, в каждом новом стежке — признание в любви.
  Какая женщина не мечтает стать музой?
  Но Люси считает, что ей повезло больше. Ведь она стала его лучшим творением — идеалом, бывшим однажды лишь далекой мечтой.
  Улыбка на ее устах не стихает до самого финала, пока скальпель не касается сердца. Внутри все дрожит и сгорает.
 Смерть — лишь мгновение. Кратчайший путь обратно к нему
***
  Она просыпается от теплого прикосновения. На шелковых простынях, в новом, идеальном теле. Доктор завязывает на стройной шее алую, тонкую ленту бантом.
  Смотрит, не скрывая восхищения.
  — Meine Liebe.
  Она до сих пор без понятия, что значат эти слова. Никогда и не спрашивала — ей достаточно того, как он их произносит.
  Вечером он приглашает ее на ужин.
  Готовил сам — никому не доверяет столь нежный ингредиент. И в каждой пряной нотке, в каждом нежном мясном кусочке она ощущает любовь.
  В каждом взгляде Доктора — та же хищная нежность, с которой несколько часов назад он украшал ее алым кружевом швов.
  Люди привыкли измерять любовь цветами…
  Люси — тем, как бережно он касается ее сердца.

4.  Светлана Кузнецова

— Понимаешь, Саша… — голос у Машки глубокий и мелодичный. Красивый, спокойный, какой-то абсолютно родной. — Любовь, это не про комфорт.

  Сказано было прямо, уверенно, без дешевого флирта и набивания себе цены. Одна эта фраза ставила крест на всех его поползновениях к «больше чем дружбе», на его машине-квартире-счетах и прозвании мажором. На компаниях, в которых хорошо если процентов пять настоящих друзей, все остальные — даже не приятели, а любители потусоваться.

  — Машка, да я… Я ради тебя!..

  Слова у Саньки закончились стоило лишь взглянуть в светло-серые глаза. Да, именно в них! У Машки, конечно, и все остальное было на уровне, но глаза — особенные. Будто озера в дождь. Машка казалась Саньке совершенством. Тем самым идеалом, ради которого следовало совершать безумства.

  Как в древнем фильме говорилось?

  «Скучно мы живем! В нас пропал дух авантюризма! Мы перестали лазать в окна к любимым женщинам? — кажись, именно так. — Мы перестали делать большие и хорошие глупости»? Да-да, так там и было сказано, причем сказано правдиво, искренне, как Санька теперь понимал. Любовь — действительно не про комфорт, она — про безумства.

  Ну, допустим, в окно к Машке он забраться не сумел бы при всем желании: не скалолаз ни разу, деревьев у дома не растет, один сплошной газон, а пожарная лестница находится по другую сторону дома. Но есть ведь и иные идеи!

  — Я ради тебя из окна выпрыгну!

  Санька перемахнул подоконник и рыбкой ввинтился в темноту и пустоту. На мгновение дух захватило, подумалось, сейчас разобьется. Но… на этом все и закончилось. До земли долетел слишком быстро, сильно испугаться не успел, осознать, чего, дурак, натворил, не успел тоже, а рухнул на пожарный тент еще раньше, чем мысль о том, что промахнется, вообще пришла в голову.

  На пожарном тенте намалевали огромное сердце с надписью: Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ, МАША!

  — Придурок! — донеслось сверху.

  «Придурок — не дурак, — подумал Санька. — Значит, шанс у меня есть».

5. Светлана Кузнецова

— Безумец! — неслось со всех сторон.

— Не смей!

— Убирайся, откель явился!

  Он не слушал. В крыльях завывал ветер. Мороз обжигал перья и саму душу. Сомнения изжаливали сердце. Однако все было неважно в сравнении с тем, что он все же отыскал ледяной дворец: в самом сердце Северного края, там, где солнце не греет и отсутствует по полкруга на небосводе.

 — Тебя здесь не ждут!

 Можно подумать, он рассчитывал на иное!

 — Она не желает тебя знать!

 Пусть! Зато он пролетел половину мира лишь бы увидеть ее!

 — Она никогда не будет к тебе благосклонна!

 Переживет! Достаточно того, что у него есть дело. Возможно, наиглавнейшее в данный конкретный миг: здесь и сейчас.

 — Ты не заменишь его у нее в сердце!

 А вот это уже обидно. Впрочем, на иное он и не рассчитывал.

 Полярный филин — он растерзал бы любого, дерзнувшего назвать его совой — влетел в величественный ледяной зал. Дыхание сбилось от созерцания света, дробящегося в глыбах и снеге на сотни миллиардов оттенков. Но намного сильнее захватил его вид холодно-печальной королевы, восседавшей на ледяном троне. Королева не смотрела на него. Она безмолвно оплакивала уход неблагодарного мальчишки, который так ничего и не понял. Который, вероятно, и не мог ничего понять.

  Филин опустился на пол, расчистил крыльями снег и принялся аккуратно собирать из зеркальных осколков слово «ВЕЧНОСТЬ».

6. Анастасия Альт

Не дозвонившись до супруги, Иван Кулешов отключил телефон и шагал по коридору, прислушиваясь к бывшему преподавателю на кафедре психиатрии. Наставник пригласил для консультации к весьма необычному пациенту, и Кулешову было любопытно. «Зрительные и слуховые галлюцинации из-за недосыпа. Родственники положили на лечение после трёх попыток суицида при отобрании бумаги и ручки».

  — Ты только, Вань, того... Осторожнее, — напутствовал старик, отпирая нужную палату. — Бред заразителен.

  В светлом квадратном помещении всюду бумага: стопки на мягком матрасе, многочисленные стикеры на стенах и небьющемся окне, под исписанными листками из разных тетрадей не видно казённого линолеума. За столом, прикрученным к полу и заваленным исчёрканными черновиками, сидел мужчина средних лет и что-то увлечённо писал.

  — Добрый день, Вадим Ильич, — негромко сказал Кулешов.

  —  Здравствуйте, Иван Фёдорович, — весело откликнулся пациент и приветливо кивнул.

  — Откуда вы меня знаете? — удивился психиатр.

  — Так я про вас написал, доктор, — Вадим перебрал несколько листов и подал страницу. — Вот!

  — Разрешите? — Кулешов поправил очки и вгляделся в неровные строки крупных букв: «Иван Фёдорович в сером костюме, психиатра мучает изжога, и донимают мысли об измене жены Веры...». Доктор сглотнул кислоту, плюхнулся на край кровати и озадаченно уставился на пациента. — Что это? Откуда это у вас?

  — Я пишу жизнь, в том числе и вашу, — вздохнул Вадим, приглаживая взъерошенные волосы с проседью.

  — То есть, вы думаете, что всё вокруг существует и происходит потому, что вы пишете книгу об этом? — попытался вернуться на профессиональное поле Кулешов. «Параноидная форма шизофрении? Транзиторное психотическое расстройство?».

  — Да. Попробуете убедить меня в обратном?

  — Я тут не для этого, я...

  — Не тратьте время, доктор, — махнул рукой пациент и потянулся. — Только Авторы формируют реальность такой, какой вы её знаете, и с этим ничего не поделать.

  — Вы же имеете в виду художественные произведения? — уточнил Иван.

  — Нет, — покачал головой Вадим. — Ведь всё, что вы знаете о мире вокруг, кто-то написал, а вы прочитали.

  — Одно дело научные статьи, новости, блоги. А фантастика, фэнтези с магией? Это же вымышленные истории...

  — Уверены? Идите, рекомендуйте поддерживающую терапию и смягчение режима, как и собирались, — Вадим улыбнулся и снова застрочил. — У меня тут пожар в Красноярском крае, сильный сюжет намечается.

7. Анастасия Альт

Женщина вышла из универсама, стуча каблучками. Белоснежный подол в крупных цветах волновался ниже колен, обвивая крепкие икры и полный зад. Пышный бюст упруго подпрыгивал в вырезе, а по крутому бедру постукивала сумочка. Чёрные шёлковые кудри рассыпались по круглым плечам. Сочные губы улыбались, она читала на ходу сообщение в телефоне.

— Это что за баба? — ахнул Стасян и чуть не выронил пластиковую баклажку.

— Ангелина. В поликлинике детской работает. Только замужем она, — буркнул Юрка.

— Да мне любая даст! Заметил, как она на меня посмотрела? Я-то человек бывалый и жизнь повидавший!

  «Отсидел два года за паршивую кражонку, а корчит из себя прям смотрящего на районе. Дон Моржовый!» — с неприязнью подумал Юра, но промолчал. Двоюродного брата он с детства побаивался.

— На фиг ты ей сдался? Муж её очень любит.

— Я б тоже полюбил во все щели, — хрипло выдохнул Стас, не сводя глаз с колышущегося в свете фонарей платья.

— Я пятерых знал, кто за Гелей потащился. Ни одного потом не нашли. И все знают, что их Веник порешил.

— Веник? — переспросил Стас, но брат пробормотал какое-то неразборчивое «Вендиго», и он грубо толкнул в плечо: — Чё сказал?

— Вениамин. Муж её. В гаражах слесарит. Бешеный мужик. Все знают, что за жену убил. Любит очень. Просто доказательств нет, и тела не нашли.

— Да ну тебя, дебила, — рыгнул Стас, вскочил и рысью направился по тёмной аллее за женщиной. Юрка покачал головой, вяло ругнулся и хотел закурить.

— Привет, Юрец, — хрустнул в потёмках тихий голос. Тот вздрогнул и вскинул голову. К нему наклонился сухой жилистый мужик в рабочем комбинезоне и куртке. Он протянул зажигалку к подрагивающей мятой сигарете. Огонь на миг осветил худое лицо, и остался тлеть угольками в чёрных глазах. — Мою не видал?

— Здрасьте, Вениамин Иванович, — закашлялся от дыма Юра. — Да, вот только что Ангелина Валерьевна проходила. Наверное домой пошла.

— Разминулись, — вздохнул призрак и подал руку. — Ну, бывай.

  Юрка икнул и торопливо пожал жёсткую ладонь, будто бы сплетённую из прутов арматуры. Затаив дыхание, испуганно прислушивался, пока не затихли шаги. Вдруг прошуршали стеклянные двери, и кто-то засмеялся на пороге магазина. Звуки вернули в реальность. Юра выбросил окурок и поспешил домой, размышляя, что сумку Стасяна можно выбросить утром по пути на работу. Всё равно эти вонючие пожитки больше никому не понадобятся.

Категория "Короткий стих"

1.  Бэймин Хайтан

Ты ищешь смыслы в простоте вещей,

А я — лишь раб мятежных сновидений,

Живущий в царстве сумрачных теней

И в лабиринте зыбких наваждений.


Ты ищешь жизни тихой, безмятежной,

Где нет угроз и горестных обид.

А я лечу над пропастью безбрежной,

Куда любовь безумная манит.


Ты бережешь свой мир от потрясений,

Твой ровный пульс не ведает огня.

А я ищу губительных мгновений —

Пусть этот бред испепелит меня!


Фантазией болезненной и странной

Я до краев, как ядом, напоен.

Я не ищу гармонии желанной,

Я в этот хаос навсегда влюблен.


Ведь хладный ум любви моей не нужен,

Недугом сладким дух мой одержим.

Твой мир земной мне тесен, скучен, сужен.

В том не любовь, кто буйством не томим!

2.  Татьяна Кузнецова (Меркулова)

В ком спит, не просыпаясь никогда,
Любви неукротимый ураган,
Наверное, здоров, но, вот беда -
Он не угоден миру и богам;

Рассудок в нём не выгорит дотла,
Лишь только спичку к нервам поднеси,
И дух его - остывшая зола,
И звёзды не срываются с оси.

И он вокруг не знает ничего,
Не ведает - ему давно пора
Узнать, что ожидает здесь его,
Куда выводит кроличья нора.

3.  Татьяна Кузнецова (Меркулова)

  Фантазёр
Если у тебя есть фонтан - заткни его: дай отдохнуть и фонтану.
Козьма Прутков

Фантазия твоя неутомима,
Да только пользы чуть от мастерства:
Как и от ложки, что проносят мимо;
Как пришивать к жилетке рукава.

Как от фонтана мыслей откреститься,
Что залпами шарашит - только в путь,
В обычном мире снова очутиться:
Заткнуть фонтан, дать людям отдохнуть...