ДНК Страсти. "Код Любви". Глава 1. "Соната для двоих в тональности лжи"

https://author.today/work/619278

- Правила, дорогая, — я слегка сжал её руку, — освежи для меня, пожалуйста.

Не уверенная, что это была какая то игра, она продолжала вращать вино в бокале, наблюдая, как рубиновая жидкость кружится по стенкам. Её взгляд стал пронзительным, изучающим, а губы изогнулись в самодовольной улыбке. Она сделала ещё один глоток своего напитка, задержала его на мгновение во рту, словно смакуя не только вкус вина, но и момент, а затем аккуратно поставила бокал на стол, издав лёгкий, почти музыкальный звон.

- Хорошо, — произнесла она наконец, и её голос прозвучал так, будто она открывала шкатулку с драгоценностями. — Начнём с первого правила…

- Да, любовь моя, правила… — Вика отпила медленно глоток, и я заметил, как её пальцы слегка дрогнули на ножке бокала. Она вздохнула, и в этом вздохе прозвучало что то одновременно лёгкое и напряжённое, будто она балансировала на грани между игрой и серьёзностью. — Во первых, мы не можем вызвать врача, если находишься в состоянии алкогольного опьянения или чего то покрепче. Если возникает сомнение, последнее слово остаётся за супругом.

Я кивнул, вспоминая, как это правило появилось после того случая в Ницце — тогда моя любовь знатно перебрала шампанского...

- Во вторых, — продолжила она, — это не может быть кто то, кого мы считаем другом или знакомым для нас, например, коллега по работе.

Я улыбнулся, поглаживая её мягкую ладонь. Кожа у неё была удивительно нежной, почти детской, и на запястье едва заметно пульсировала тонкая синяя жилка.

- В третьих, — она игриво подставила под поглаживания свою мягкую кисть, — мы не должны сознательно вмешивать кого либо из третьей стороны в наши отношения.

Её глаза в этот момент сверкнули — то ли от света свечи, то ли от внутреннего азарта.

- В четвёртых, — голос Вики стал чуть строже, — это делается один раз и только, никаких повторных выступлений, никаких длительных контактов после разовой встречи.

- В пятых, — подхватил я, — наше здоровье превыше всего, поэтому защита всегда важна.

Вика улыбнулась, и в этой улыбке было что то почти материнское — так она обычно реагировала, когда я проявлял благоразумие.

- В шестых, — я уверенно повторил слова, которые отскакивали у меня от зубов, как заповеди, - никаких насмешек в адрес супруга, никаких намёков на то, что если третья сторона посчитает, что это ситуация мужа рогоносца или жены рогоносицы, а не просто поиск разового развлечения, мероприятие немедленно прекращается.

- В седьмых, — Виктория подняла палец, её взгляд стал пронзительным, — между нами всё по честному. Никаких игр, никаких уловок, никогда. Потому что мы не потерпим предательства.

Она отпила очередной небольшой глоток, и я заметил, как дрогнули её ресницы — едва уловимое движение, которое выдавало волнение.

- В восьмых, — продолжила она уже веселее, — помимо основной цели, это может включать в себя любые напитки, ужины или развлечения, такие как танцы, боулинг или кино.

- В девятых, — её улыбка стала почти заговорщической, — телефоны всегда должны быть включены, приложение «Найди мой телефон» должно быть активно. Это для нашей же безопасности.

- Десять, — я крепко сжал руку супруги, чувствуя, как под кожей пульсирует её вена, — только не в нашем собственном доме…

Виктория довольно замурчала, откинув голову назад, и на мгновение её шея открылась — тонкая, изящная, с едва заметной линией вен. В этом движении было столько первобытной женственности, что на секунду я забыл, о чём мы говорим. Она замолчала, давая этим словам обрести вес, осесть между нами, как пыль на старинной мебели. Я подумал, не добавила ли она что нибудь ещё. В воздухе повисло напряжение — не тяжёлое, но ощутимое, как статическое электричество перед грозой. Я кивнул, признавая её безупречную память о наборе правил, а затем озвучил два последних пункта — те, что были добавлены после Ди, но о которых Вика предпочитала не говорить первой...

- Правило одиннадцатое. После того, как ты почувствовала себя неловко из за того, что я провёл время с Ди, мы договорились, что больше не будем встречаться на всю ночь и ограничимся максимум четырьмя часами.

Я сделал паузу, наблюдая за её реакцией. Виктория слегка нахмурилась, но промолчала.

- Последнее дополнение, правило двенадцатое, — продолжил я, — которое мы внесли, касалось права другого супруга присутствовать в комнате либо в качестве наблюдателя, либо активного участника, что будет зависеть от согласия супруга и третьей стороны.

Выглядя ошеломлённой, она медленно кивнула. Её улыбка напомнила мне Мону Лизу — загадочная, неуловимая, с этим характерным асимметричным изгибом губ. Я не мог понять, как к этому отнестись: то ли она действительно удивлена, то ли всё это часть какой то игры. Мы сидели, глядя друг на друга. В зале приглушили свет, и теперь ресторан казался наполненным тенями и бликами — как сцена перед началом спектакля. Я видел, что она хочет этого, и ожидал, что она продолжит свой диалог. Вместо этого Виктория расслабленно откинулась на спинку стула, устремив взгляд на пустой бокал. Взяв бутылку, я наполнил его до половины — рубиновая жидкость заструилась, отражая огни люстры. Она сделала глоток и на мгновение закрыла глаза, словно была где то далеко — может, вспоминала тот вечер с Ди, может, представляла что то новое. Когда она открыла их, я терпеливо выжидал, чувствуя, как в груди нарастает смесь любопытства и тревоги.

- Ладно, блудливая женщина, — произнёс я тихо, почти шёпотом, но с ноткой твёрдости, — такое ощущение, что ты играешь в какую то игру, для начала нарушая седьмое правило. Кто он и где он?