Анонс. Зона 25. Дочь Периметра. Связной. Глава 6. "Стекло"

https://author.today/work/613771

Дверь открылась без стука. Штерн вошёл и остановился у порога. Он не стал докладывать с ходу, не стал сыпать цифрами и сроками, не стал напоминать про утренний брифинг. Он просто стоял и смотрел на Воронова, Несколько секунд Штерн не решался нарушить тишину. Он будто чувствовал, что любое слово сейчас может прозвучать как крик в пустой комнате, как грубое вторжение в чужую боль. Он переминался с ноги на ногу, пальцы чуть сжимались и разжимались, словно он сам не знал, что ему делать: остаться, уйти, сказать хоть что нибудь. Он смотрел на Воронова - на его спину, на его плечи, слышал его дыхание - ровное, но слишком глубокое. Воронов не видел ни улиц, ни огней, ни патрульных дронов, скользящих над крышами. Он видел только её.

 - Группа готова, - произнёс Штерн наконец, и голос его прозвучал не как сухой доклад, а как осторожное касание реальности, попытка вернуть Воронова из тьмы воспоминаний. - Шесть человек, подавитель, оружие. Шептун под охраной. К утру будет в состоянии идти.
- Хорошо, - Воронов не обернулся.

Штерн помолчал. Потом шагнул в комнату и закрыл за собой дверь.

- Вы говорили с ним. С Шептуном, - тихо сказал он.
- Он сказал мне то, что я сам себе говорю уже несколько месяцев. - Воронов усмехнулся. -  Что я не могу заставить её быть моей. Что я не могу конкурировать с мёртвым. Что она всё ещё любит Барона и будет любить всегда. Я просто пустое место, которое пытается занять его тень. И что я никогда не смогу быть для неё тем, кем был Барон.
- Я могу сказать вам то же самое. Вы знаете. Но вы всё равно не отступите.
-  Нет. Не отступлю, - голос Воронова прозвучал твёрдо, но упрямо. Упрямство человека, который держится за свою цель, потому что если он её отпустит, то не за что будет держаться вообще.

Штерн не стал сразу отвечать. Вместо этого он подошёл к бару, взял бутылку, налил себе ровно полстакана коньяка - не больше, не меньше. Он поднёс стакан к свету: в янтарной глубине напитка вспыхнули и тут же погасли крошечные искры - отражения голографических индикаторов. Потом Штерн прошёл к окну и встал рядом с Вороновым. Не вплотную, но так, чтобы между ними не было пустого, холодного пространства, которое в такие минуты разрастается до пропасти.  Они стояли у окна, два силуэта, очерченные тусклым светом технопанелей, и смотрели на территорию. Штерн сделал небольшой глоток, не отводя взгляда от этой картины. Коньяк мягко обжёг горло, и на секунду мир стал чуть более реальным, чуть менее зыбким.  

- Знаете, что я думаю? - тихо произнёс Штерн, глядя не на город, а на тёмный силуэт особняка. - Я думаю, что вы - самый опасный человек из всех, кого я знал. Вы просчитываете ходы на десять шагов вперёд. Вы никогда не ошибаетесь в расчётах. Но когда речь заходит о ней - вы становитесь… человеком. - Штерн вздохнул.- Просто человеком. И это пугает меня больше, чем все ваши стратегии вместе взятые. Потому что я знаю: когда вы действуете не по плану, вы идёте до конца. Даже если это конец.

Воронов молчал. Где то в глубине коридора тихо щёлкнул сервопривод, и этот сухой, механический звук на секунду вернул его в реальность.

-  Но я также думаю, - продолжил Штерн, не отводя взгляда от окна, - что именно это делает вас тем, за кем я иду. Не ваша жестокость. Не ваш ум. А то, что вы способны чувствовать. Даже когда это разрушает вас изнутри. Даже когда вы пытаетесь это спрятать.

Воронов медленно повернул голову и посмотрел на Штерна.

- Ты никогда не говорил со мной так.
- Вы никогда не позволяли, - спокойно ответил Штерн. -  Вы всегда держали дистанцию. До сегодняшнего дня.

 Воронов чуть наклонил голову, будто принимая эти слова не как оправдание, а как признание. Потом подошёл к бару, взял бутылку коньяка, плеснул в оба бокала.

- Ты считаешь меня сумасшедшим?
-  Сумасшедшим? - переспросил Штерн. - Да. Безусловно. Я считаю, что все великие люди немного сумасшедшие. Иначе они не стали бы великими. Вопрос в том, какое безумие вас ведёт...