С чего рождаются книги

Привет народ! Как к вам пришла идея вашей книги?

Я более чем уверен, что это личный опыт или эмоции, а может быть чтение новой книги, наблюдением за жизнью или с излюбленного вопроса: "А что если?.." Или всё вместе взятое?

У меня это был просто текст по картинке. Это спиритическая доска Уиджа. 

А вот, что гласила история.

Уиджа

— Ты хорошо подумал, может не стоит? — Спросил Леми, озираясь по сторонам и без конца заглядывая в окно, в котором, собственно, не мог ничего увидеть, из-за полного отсутствия какого-либо освещения на улице. — Мне просто немного не по себе. Чую, что-то не так пойдёт.

— Мне тоже не по себе, — поддержала его девушка, отмахивая рукой дым благовоний от своих чёрных, как две пуговицы, глаз.

Джозеф кивнул, положил руку на кисть девушке.

— Всё должно быть безопасно, — ответил он ребятам, осматривая насыпной круг вокруг невысокого столика, на котором стояла «Доска Уиджа». — Мы приняли все меры предосторожности, о которых говорилось в книге.

Девушка тяжело выдохнула, покрутила головой, со всей силы сжала руку друга. Сердце стучало то ли от страха, то ли от необъяснимых чувств. В присутствии Джозефа всегда громко шумела кровь и стучало сердце, но пока юная Мари не понимала, что это.

И вообще, если бы не мальчишки из тайного клуба Марледж, она бы давно убежала домой — такие мероприятия точно не для неё. Но Леми и Джозеф придавали ей смелости всякий раз, когда она готова была струсить.

Она закрыла глаза, смахнула с лица, как она думала, ненужные эмоции, которых почему-то стеснялась, заправила за уши светлые длинные волосы — ведь повсюду стояли свечи, а она не желала загореться.

— Ладно, — прервал недолгое молчание Леми. — Давайте ещё раз пробежимся по пунктам из книги.

Мари и Джозеф кивнули, закрутили головами, пока Леми зачитывал необходимые условия проведения обряда вызова.

— Толчёная мирра и высушенные лепестки роз должны дымить неподалёку от доски, — он оглянулся на курильницу, порошок в ней медленно тлел. — Вокруг доски первый круг из черных свечей, шесть штук. Второй круг позади нас нарисованный мелом, либо меловым порошком, третий круг — дорогие покойнице вещи.

Эти предметы раскладывал Джозеф — это были вещи его матери: ручное зеркальце, гребень, обручальное кольцо с голубым топазом, альбом с детскими рисунками Джозефа и её любимая шаль.

На улице взвыл ветер, хлестнула по окну ветка орешника, что-то с треском громыхнуло. Дети подпрыгнули. По телу пробежала леденящая дрожь, а ведь они даже не притронулись к доске. Каждая мышца в их хрупких телах напряглась. У Леми сушило во рту, у Джозефа ныл пах, как будто он очень сильно хочет в туалет. У Мари стучали зубы, хотя в их домике на дереве было тепло.

Джозеф посмотрел на Леми, затем на Мари, кивнул. Протянул руки, почувствовал тепло и тяжесть других рук.

— Наш клуб Марледж един с тобой, дух Фортис Лэйн, прерви покой. — Запели дети, затем повторили ещё несколько раз, усиливая тембр голоса.

Первой запаниковала Мари, когда ветер с силой бросил ветви орешника в окно, и оно треснуло. Она сдавленно вскрикнула, прижала руки к груди, разорвав цепь рук друзей. Круг всегда был законченной фигурой — и началом, и концом, его нельзя было разрывать. Погасла одна свеча из шести, остальные бешено забились, как будто их пытались потушить. Ручное зеркальце с треском раскололось надвое.

Леми почувствовал, как кто-то лизнул его за ухо, он дёрнулся в противоположную сторону, чуть не задев меловой круг. Погасла вторая свеча.

— Руки на доску! — закричал Джозеф, схватив указатель. Спустя несколько секунд легли пальцы Леми, и в конце — Мари. — Лэйн Фортис, нет, мама, ты тут? — спросил Джозеф.

Руки скользнули влево, в окошке указателя выскочило слово «да». Окно под крышей загрохотало, погасла вторая свеча. В голове у Леми поселился настоящий ужас. Он был готов в любую секунду нарушить все правила, которые так усердно вычитывал, готов был пуститься в бегство сквозь все защитные круги, открывая брешь для духа.

— Джо, мне страшно! — закричал он. Мари, не смотрела, крепко сжав глаза.

— Мама! — продолжил Джозеф. — Если ты тут, прошу ответь. Отец говорит правду о твоей смерти?

Пальцы друзей скользнули в противоположную сторону: «нет»

Взлетела шаль, приземлилась на свечу, погасла третья. Джозефу становилось труднее дышать, кто-то пытался перекрыть ему воздух.

— Как… ты погибла?

Указатель заметался в агонии. Мари не смотрела — из-под век вот-вот были готовы сорваться слёзы, Джозеф не отводил взгляд, Леми сжался, но всё равно косился на доску. Трижды одно и тоже слово: «Цикады».

Орешник пробился сквозь стекло, хлынул ветер, потушил четвёртую свечу. Пора было прерывать призыв.

— Мы дух Фортис Лэйн благодарим, слова прощанья говорим, — начал скандировать Джозеф, затем его трясущимся голосом подхватил Леми. Мари трясла головой — она не могла вымолвить не слова.

Когда деревянный бегунок оказался на слове «прощай», всё было кончено. Ответы, если можно было два слова назвать ответами, были получены, можно было выдохнуть. Мари тут же свалилась, свернулась в клубок, заплакала. Леми схватился за голову, Джозеф осунулся и поник — он не понимал, как цикады связаны со смертью его матери и почему отец лжёт.

Именно эта зарисовка, старая и слегка кривая легла в основу новой книги https://author.today/work/542026

А тем временем, можете поделиться с чего началась ваша книга?