Загадочный Кендзабуро Оэ.

После двух романов Оэ не могу понять, хочу я дальше читать его или нет. С Ясунари Кавабатой было не так - после "Снежной страны" я один за другим прочитал остальные три его романа, которые нашёл в русском переводе. Нацумэ Сосэки тоже быстро пошёл, и даже после "Куросиво" Токутоми Рока я попытался отыскать что-то ещё на русском у этого автора, но не преуспел.

С Оэ иная ситуация. Вроде произведения глубокие ("Объявили меня воды до души моей" и "Футбол 1860 года"), вроде бы с хорошими метафорами и интересными рассуждениями об общественной жизни, но по какой-то причине для меня они не работают или, во всяком случае, работают не так сильно, как они сработали для нобелевского комитета, который выдал Оэ премию в 1994 году.

Возможно, проблема как раз в метафоричности его произведений, которая работает, если хорошо знаешь контекст, который окружает метафору. Например, в "Объяли меня воды до души моей" он рассказывает историю подростков, которые устроили организацию за рамками норм общественной законности, хотели раздобыть корабль и уплыть на нём из Японии. И я понимаю, что это какой-то протест против каких-то особенностей общественной жизни Японии, и причины этого протеста были очевидны автору, вероятно, когда он писал текст, очевидны его почитателям, которые назвали его "главным пацифистом японской литературы", но вот мне они не очевидны, и почему я должен сочувствовать молодым парням, которые вместо работы угоняют машины, мне не очень понятно.

Вдогонку идёт идея обретения/возвращения женственности через насилие, и сочувствия своему насильнику как высшего проявления женственности, которую я встречал не только у одного Оэ в японском культурном поле, и которая мне глубоко противна и плевать я хотел на культурные особенности.

В итоге романы Оэ представляются мне эдакими автомобилями безумного конструктора - вроде бы красивые, но мотора под капотом нет, его нужно искать где-то ещё, и кожа на сиденьях вполне может оказаться человеческой.