История как домашнее волшебство

В своей новой книге я применил к русской истории давно разработанный мной психологический принцип, названный в моей первой книге «психоисторией».

Чтобы родилось новое индивидуальное мышление, должно произойти соитие мужчины и женщины, соединение генетических структур, должно сформироваться физическое тело, затем младенец должен появиться на свет, получить навыки речи, и, вместе с ними, усвоить правила мышления, стереотипы, а затем приобрести критический взгляд на них, выработать собственное мнение, и так далее, и так далее.

Психоистория утверждает, что на уровне больших масштабов бытия также происходят соития, но не мужчин и женщин, а различных психических функций, создающих новые структуры. 

Ведущую роль в этом играет взаимная дополняемость некоторых функций.

Психоистория превращает разрозненные факты (пришли, высадились, захватили, убежали, одевались так-то, ели-пили то-то) в понятный читателю процесс деятельности коллективного разума народа, доходящий и до самого читателя. 

Сам я не люблю фактологов от истории, которые знают наперечет все деревья, но леса не видят.. В равной степени не люблю изобретателей новых фактов, чьи произведения начинаются словами: «Почему Иван Грозный на самом деле убивал/не убивал своего сына?»

Ещё на заре открытия нового понимания истории я поставил задачу сделать её доступной каждому как некое «домашнее волшебство», наподобие физики, благодаря которой мы, хотя и не понимаем до конца электричество, всё же правильно с ним обращаемся.

Мы хотелось, чтобы читатель книги вынес из нее понимание узловых моментов своей судьбы, случившейся ещё до его рождения – ведь каждый человек наследует всем некогда бывшим разумам.

Открывая книгу, нужно ждать от неё открытия. В одной из глав, выходящей за рамки бесплатного фрагмента, читатель найдет объяснение причин русской Смуты, которого нет даже у В.О. Ключевского, чьи лекции я считаю обязательными к прочтению каждым русским человеком.

Смута в России продолжалась с 1598 по 1613 г. и в течение этого времени постоянно меняла свои лица. Поначалу в ней можно различить необъяснимое недоверие избирателей к ими же избранному царю, и, напротив, вполне понятный конфликт партий Годуновых и Романовых.

Затем в дело вступает Северская земля, раз за разом насылающая ополчения на Москву – и это уже конфликт окраин и центра.

В ходе этого конфликта был публично на Соборной в Москве провозглашен еще один царь – Шуйский. А в Северской земле еще один – Лжедмитрий I. А потом еще один – Лжедмитрий II.

Но из этих царей ничего не вышло, кроме начавшегося вторжения поляков и присяги русских городов польскому королевичу Владиславу. 

Наконец, русские города Поволжья, включая Казань, лишь недавно присоединенную к России, поднялись на национально-освободительную войну… на стороне своих поработителей, выгнали из Москвы поляков и избрали царем Михаила Романова. На этом Смута прекратилась.

Царь Борис Годунов был сначала боярином. И Василий Шуйский тоже. Королевич Владислав был, разумеется, не худого рода, и Михаил Романов также происходил из боярского рода.

Тесного родства с Рюриковичами ни у кого из них не было, а вот политическая программа была одна и та же: сохранять традиционные русские порядки, все важные вопросы решать только совместно с боярской думой, а новые законы принимать при участии представителей «всей земли», т. е. выборных представителей дворянского и городского сословий. Под такими обязательствами подписался даже поляк Владислав. 

Тогда в чем разница?

Этот вопрос остается без ответа.

Смуту трудно объяснить «хозяйственным кризисом», который Россия переживает постоянно – такой уж у нас климат. Смуте предшествовали два голодных года, но и голод в России редкостью не был. Голодовки, подобные "смутным", случались примерно каждый третий-пятый год, не считая "обычного" голода.

На вопрос о причинах Смуты не отвечает теория конфликта интересов боярства и «боярских детей», или еще каких-то разных (классовых) интересов, если только не списывать на это всё, включая различие сладкого и соленого.

Ведь не было же Смуты в период правления Грозного, «опричнины», относительно долгого и безбедного правления Федора Ивановича при регентстве Бориса Годунова (1587 – 1598).

Чем царь Годунов (1598 – 1605) оказался хуже регента Годунова?

И чем царь Михаил Романов был лучше царя Бориса?

На эти два вопроса я попытаюсь предложить нетрадиционный ответ на основе психоистории, то есть истории мышления.

Полностью книга Е. Милютин, «Русские люди и мысли от Рюрика до Николая II» доступна на Литрес за 199 рублей, включая аудиоверсию для тех, кто предпочитает слушать книги.

На author.today доступен ознакомительный фрагмент.