Аэль. Жёлудь

Жёлудь

Утро на Межище началось с того, что Вихорёк нашёл жёлудь.

Он заложил над Прудом особенно плавный круг, тихо звякнул — что означало: «Смотрите!» — и приземлился у корней дуба. Там, в траве, лежал маленький бурый жёлудь с шершавой шляпкой. Откуда он взялся — непонятно. Может, его принесла белка, которая иногда забегает с опушки. Может, он упал с ветки — хотя дуб, насколько я знаю, желудей никогда не давал. А может, он просто появился, как появляются все важные вещи: без предупреждения, без объяснения, просто однажды утром ты находишь его и понимаешь — он ждал тебя.

Я сидела у корней дуба и смотрела на жёлудь. Вихорёк кружил над ним, как будто ждал, что тот сейчас взлетит. Жёлудь не взлетал. Он лежал на траве — маленький, тёмно-коричневый, с круглым бочком и крошечной шляпкой, похожей на берет.

— Жёлудь, — сказала я вслух, просто чтобы попробовать слово на вкус.

Вихорёк звякнул. Кажется, он был согласен.

Тут подошёл Ворон. Он никогда не подходит быстро — сперва перелетает на ветку пониже, потом на Камень-Стол, потом на траву. Ворон вообще всё делает с достоинством. Он наклонил голову и посмотрел на жёлудь одним глазом.

— Это обещание, — сказал он наконец.

— Чего? — спросила я.

— Дерева, — ответил Ворон и замолчал.

Из Пруда, не торопясь, выбралась Лягушка. Она перепрыгнула через мокрый мох, уселась рядом с жёлудем и уставилась на него золотистыми глазами.

— Ну? — спросила я её. — Что скажешь?

Лягушка промолчала, и в этом молчании чувствовалось что-то древнее, как будто она уже видела, как жёлуди прорастают в дубы, а дубы живут сотни лет. Или как будто ей просто было лень говорить.

Последним проснулся Дронт. Он открыл один глаз, потом второй, тяжело вздохнул и подошёл к нам — медленно, основательно, как подходит всё, что весит больше десяти килограммов и помнит плиоцен.

— Жёлудь, — констатировал он. — Из таких штук раньше деревья росли.

— И что с ним делать? — спросила я.

— Ждать, — сказал Дронт.

— Чего? — спросил Вихорёк.

— Пока вырастет.

Вихорёк, кажется, немного расстроился. Он-то думал, что жёлудь — это что-то, что можно сразу пустить в дело: подбросить, догнать, закружить, облететь вокруг дуба и вернуться. А тут — ждать. Это не очень по-вихорьковски.

— Может, посадим? — предложила я.

— Может, оставим, — ответил Ворон. — Пусть лежит.

— Можно в Гнездо, — добавила Лягушка (мысленно, конечно, но я услышала).

Дронт ничего не сказал, но наклонил голову так, что стало ясно: он — за то, чтобы жёлудь остался здесь. Под дубом. В траве. Где его нашёл Вихорёк.

Я взяла жёлудь в ладони. Он был тёплый — может, от солнца, может, оттого, что Вихорёк успел его обогреть своим кружением. Я положила его обратно в траву, к корням дуба.

— Пусть лежит, — сказала я. — Когда-нибудь вырастет.

Вихорёк заложил над Прудом прощальный круг и устроился на Находке. Ворон перелетел на ветку. Лягушка вернулась на свой лист. Дронт сел рядом с жёлудем, закрыл глаза и, кажется, приготовился ждать. У него это хорошо получается.

А я пошла к Камню-Столу, взяла перо и записала этот рассказ. Просто так. Чтобы он был.

Аэль