ИИ Дедушка и этические проблемы. Ответ Алле Мар в силу разумения

Моя уважаемая коллега, добрая знакомая, мой соавтор по одной из вещей, Алла Мар - добралась до прочесть мой рассказ "ИИ Дедушка - Всеведушка".

И ее реакция была резко негативной. Вот ее пост.

Считаю своим долгом ответить на него.
Сразу поясню - по моим представлениям, литературные и моральные дискуссии не должны переходить в битье посуды, скандалы и прочие, прости Господи, черные списки. 

Два человека имеют право на свои собственные, пусть и диаметральные, мнения. Потому я не смотрю на очень мной уважаемую Аллу Мар (не скрою, ее колоссальный кругозор и интеллект порой накрывают меня, как жука стакан) - как на "врага народа". Для меня она - оппонент в дискуссии, высказавший свое мнение сначала мне в ЛС, потом, по моей большой просьбе, принародно, и не в комментариях к рассказу (увы, формат рассказа здесь не предполагает рецензий и критических статей, помимо блога или комментов) - Алла Мар даже потратила на это свой личный пост в блоге. 

Моя первая реакция — буйный, бешеный восторг.

Потому что, во-первых, мой текст способен вызвать такую реакцию.

Он — может, и самиздатовская поделка, но по крайней мере находится, как оказывается, хоть на каком-то уровне выше плинтуса.

Я счастлив, что какая-то из моих мыслей — какая бы она ни была, но способна вызвать дискуссию. Более того, что она уже вызывает дискуссию.

Я не претендую не то что на всеведение и колоссальный талант, даже на простой ум выше среднего. Я просто думаю тем, что у меня есть, и в рамках тех парадигм и шаблонов, которые вложены в меня. И думаю максимально честно.

1.

Я мог бы укрыться за спасительной (спойлер — нет) шапкой-невидимкой любого автора, дескать, отделяйте автора от персонажей, а его позицию от того, что с восторгом (или якобы с восторгом) описывает он. Я мог бы ответить, что весь общий благостный тон — фарс, а позиция автора — провокативная (и кстати, напомню: рассказ ведется от лица главного героя, того самого дедушки-вахтера, то есть мы смотрим на события его глазами). Дескать, где написано, что я, автор, оправдываю ту реальность, которая отражена в этом рассказе? И в чем моя вина? Что я ее изобразил точно и дотошно?

Махинации с бюджетами, связка директор-бухгалтер во всех ее проявлениях, включая те, что происходят за закрытыми дверями и в салонах красивых джипов. То есть изображая реальность такой, какова она есть — я нарушаю законы человеческие и божеские? (а ведь фактологию я не высасывал из пальца, и достаточно хорошо знаю подобные места и внутренние подледные процессы, которые там происходят). И описывая это, и ведя повествование голосом «хитрожелтого» старого интригана, я должен за это и «отгребать»?

А на другом полюсе возможного ответа — я мог бы солидаризоваться с дедушкой-всеведушкой, и горой встать на его защиту, на защиту его методов жить и выживать в большой и весьма реальной бюрократической помойке.

Но ответ мой по совести должен быть другим.

Я живу свою жизнь, проживаю свою эволюцию, и делаю это предельно, невыносимо для многих других способом, с максимальным самообнажением: пишу и выкладываю на широкие взоры и холодные ветра. И все, что потом происходит, любые «порки» и восторги — тоже становится частью моего дальнейшего культурного, эмоционального и этического воспитания.

Более того, я готов пойти еще дальше, и сознаться в другом. Когда мне, условно, требуется негодяй и манипулятор, я не ищу его прообраз далеко. Во мне самом лично намешано достаточно и грязи, и благих устремлений, чтоб мне оставалось одно — подобно герою Григория Горина, Мюнхгаузену, «исповедоваться всю жизнь».

Потому я не имею ни сил, ни внутренней правоты отделять своих персонажей от себя. По крайней мере ГГ точно. Да, я вынужден признать, что в этих персонажах много и от моей личности, и от моего личного опыта роста и развития.

Другими словами, когда я описываю мир вокруг во всей его неприглядности, точно так же объектом описания становится и то, что я порой вижу в себе. Хочу ли я видеть внутри себя этих демонов, и рад ли я тому, что они там есть? Риторический вопрос. Но увы, честнее порой просто признать, что нечто черное в тебе — как шахматный король, его можно обложить со всех сторон, заматовать, он может лечь поверженным на доску — но с доски ты его не уберешь.

Я подозреваю, что невозможно описать человека, который рубит топором старушку, и не заглянуть в лицо своим бесам.

А потому упреки по поводу неприглядной страшности этих бесов уже изначально обречены бить в точку. Но неправ ли такой автор? Я не знаю.

Я готов напомнить, что художественное произведение — не этическая пропись и не букварь. Его задачи и методы чуть-чуть другие.

2.

Но есть и еще один слой.

А почему я, собственно, должен безоговорочно принимать правоту моего критика?

Почему — я напоминаю самому себе базовые свои установки для этого рассказа — даже при всей этической неправоте дедушки «ИИ», общающегося «втемную» — почему это должно обесценивать все, о чем говорится в рассказе?

Разве сострадание уже никому не нужно?

И каким оно должно быть?

При условии, что и люди все разные.

Девочка, возможно и заслужила своим поведением, далеким от святости, многое из того, что произошло с ней. Но что неправильного ей советует дедушка? Не убивать в себе ребенка в тяжелый момент, когда зашатался мир? И это манипуляция? Кстати, напомню текст - он призывает ее подумать. Да, в манипулятивной форме.
Скажу больше. 

Я бы на его месте поступил бы точно так же. 

А дед, простите, к этой роли в этот миг стремился?

Строго говоря, эпизод, когда дедушка отвечает на очень личное, интимное — в тексте один. 

И этот момент, напомню, застает и его врасплох. Он не ищет таких откровений, и не смакует их. У него своя красная лампочка: человек, младшая ровесница его дочери, а в ней — чужой ребенок, и она (они) по сути — на грани. Да он просто не может бездействовать!

Вот прямо сейчас, твое слово, каким бы оно ни было, из-под твоей обманной маски  — способно качнуть эмоциональные качели туда или сюда.

А что, глупых и не совсем высокоморальных девочек уже и пожалеть нельзя?

А ты, читатель, как поступил бы в этот миг?

Так может, и его момент тоже поставил перед выбором?

На этом, на одну секундочку, весь человеческий мир держится. На сострадании в самых паскудных обстоятельствах. Как там у Булгакова, «тряпками заткнуть»?

И не все готовы стоять как скала, в стойкой самостоятельности, осознании своего достоинства, роли и неприятии иного отношения к себе.

Иным просто больно, и они на грани.

В идеальном мире, который вырисовывается из критического отзыва моей доброй знакомой, моего соавтора, а в этой ситуации благородного оппонента — в идеальном  мире так себя не ведут, и в такой безнравственной поддержке не нуждаются. Более того, там и бюрократии нет, там чистая наука, там все честные, секретарши не спят с директорами, а директора — с бухгалтерами. 

Хочу ли я в такой мир?

Конечно, хочу.

Только где он?

А коли его нет здесь и сейчас — тогда как? Замкнуться в своем этическом совершенстве (или сознавая свое несовершенство, что в данном случае одно и то же), — ни во что не вмешиваясь?

Ведь вполне возможно этически Машка и впрямь заслужила то, что заслужила. И не его собачье дело, дедушки ИИ, что она дальше будет делать. Хоть аборт. Хоть утопится.

Но мы люди — или мы функции своих поименованых красивыми словами убеждений с финалями на -изм? Или все-таки люди?

А хочу ли я в такой мир? Бессмысленный вопрос, потому что мир вокруг уже таким и становится.

Вопрос в гранях, ответственности и так далее. И главное - вопрос в выборе. В какой-то миг. 

3.

А еще я должен признать — да, в том, что хотел написать я, есть серьезные недоработки. Скажу о двух.

И одна из них, на мой взгляд непростительная, и она должна быть устранена максимально быстро — это прописать момент, которой все это время был у меня в голове, но, увы, не дошел до текста:

В финале люди явным образом предупреждаются о том, что нажатие ЭТОЙ кнопки повлечет диалог с заведомо живым человеком, "ИИ-дедушкой" или "ИИ бабушкой."

Вторая недоработка, и я не вижу пока путей, как устранить ее, без крупной переработки текста (на что я в силу физических причин в ближайшие дни не способен) — тот факт, что та же Машка, даже и зная, что на той стороне провода конкретный дед Сергей, — общалась бы. Коллектив небольшой, и часто и ДО того дед служил этаким человеком для поговорить. 

3.

И самое главное. 

А о чем, собственно, написал я? И что я, извините за слово, «изобрел»?

А «изобрел» я в кавычках — всего-навсего телефон доверия. Куда, например, могут позвонить, и звонят суицидники. И любые другие люди в тяжелые моменты.

И все те же вопросы, которые задают моему «дедушке» про этичность и безответственность, можно задать и организаторам подобных «горячих линий».

Те, кто отвечает по такому телефону — они кто? Манипуляторы? Сплетники и сплетницы? Получают ли они удовольствие и ищут ли его? 

А ответственности больше? Или тоже до момента «положил трубку»?

Важно то, что порой момент - решает.

А ловить падающего иногда приходится и грязными руками.