Странный рассказ и фотки из девятого века

Может, даже что-то типа легенды получилось.

... Связка ключей — от кладовых, клетей, от ларей, сундуков и всего того, что вмещает припасы, запасы, что-то необходимое для ведения хозяйства, для поддержания жизни семьи — это древнескандинавский символ хозяйки дома.
Считается, что утром после брачной ночи муж должен был отдать жене эту связку ключей, и жена-хозяйка будто бы носила их на поясе.

В принципе, археология косвенно подтверждает историчность этого факта: в скандинавских женских погребениях (Бирка, Кётевик, Старая Ладога и пр.) действительно найдены ключи.

Однако некоторые учёные считают эту "выдачу ключей" более поздним мифом, созданным уже под христианским влиянием. Например, если рассматривать исландские саги, то вроде только в одной упоминается что-то подобное.

Тем не менее, и опровергнуть возможность наличия (связок) ключей у скандинавских хозяек тоже практически невозможно.

Я взяла идею за рабочую, и получилась "Ключница болот".

Рагнхильд стояла на пороге своего дома и смотрела, как вода облизывает подпорки крыльца. На ней была грубая льняная рубаха и тёмный шерстяной хангерок, застегнутый на плечах овальными бронзовыми фибулами. Обычная одежда замужних женщин в свейских краях. Необычным был пояс – широкий кожаный ремень с бронзовой пряжкой туго перетягивал талию Рагнхильд. Это был ремень её мужа – словенского рыбака, который ушел на зимний промысел, да так и не вернулся. Рагнхильд надела его в день, когда поняла, что мужа она никогда не увидит. К ремню было прикреплено широкое бронзовое кольцо, на нём висели разные ключи: тяжелый железный – от хозяйственной постройки, поменьше – от клети с зерном, маленький бронзовый, с фигурной головкой, – от «солевого погреба».

Эти ключи означали, что она – хозяйка дома, húsfreyja. Но теперь, с мужниным ремнем на талии, она выглядела как женщина, потерявшая саму суть жизни. Её родичи, свейские торговцы, давно ушли вверх по реке в полуденные края. Родичи мужа забрали лодку и сети. И Рагнхильд стала ничьей. Тенью себя бывшей.

Но по утрам Рагнхильд продолжала делать то, что привыкла. Она брела по щиколотку в ледяной воде к хозяйственной постройке, вставляла железный ключ в проушину замка, поворачивала. Щёлк. Открывала. Щёлк. Запирала. Звук тяжелого железа в мороке тумана – единственное, что удерживало её на границе между окружающим миром и миром ушедших навсегда.

Паводок приносил ей «дары». Вода, отступая на время, оставляла в иле чужие утраты, добычу весенней распутицы. Рагнхильд брела вдоль берега и всё это подбирала. Костяной гребень с несколькими уцелевшими зубцами. Лоскут алой привозной ткани, зацепившийся за корягу. Челюсть крупной рыбины, обглоданную выдрой. Ржавый железный нож с обломком деревянной рукояти. Синюю стеклянную бусину (вероятно, её выбросили из-за трещины).

Рагнхильд приносила эти дары паводка в дом и складывала их в плетёный короб. Она не знала, зачем это делает, пока однажды, в полумраке, не взяла в руки гребень.

В те времена люди знали: у вещей есть память. Железо помнит руку, что его ковала, кость помнит волосы, которые расчёсывала, а ткань – тело, которое согревала. Рагнхильд закрыла глаза, её пальцы сжали гребень, и она мысленно повернула его так, как поворачивают ключ в замке.

Щёлк. Отворилась тяжёлая дверь. Дом изменился – он больше не был срубом. Запах талой воды исчез, сменившись тяжёлым духом дыма от длинного очага, обложенного камнями, и кислого молока. Рагнхильд почувствовала, как чьи-то цепкие, ловкие пальцы дёргают спутанные волосы. Она ощутила детский страх перед гневом матери и зуд в коже головы. Рагнхильд это не казалось, она это проживала. Её душа, источенная горем и одиночеством, прорвала границу. Гребень стал ключом от дома, где жила чья-то маленькая дочка. 

С той ночи Рагнхильд начала строить свой собственный невидимый дом. Или даже мир. Из чужих судеб.

Рассказ сегодня опубликовала. Буду рада обратной связи.

ЗЫ

Я проиллюстрировала рассказ. Вот такие "фотки" из конца девятого века: