20 цитат из книги, которые нельзя забыть
Автор: Uveloh RemДрузья, хочу поделиться с вами небольшими сценами и диалогами, которые меня зацепили в ядерном пост-апокалипсисе "Эхо благих намерений"
Особенно сцена, ради которой стоит прочитать начало книги — сын листает с отцом старый учебник истории, ценой и ответом на который вскоре станет он сам:
— Пап, — негромко спросил Егор, бережно разглаживая ладонью пожелтевшую страницу старого учебника. — А в древнем Риме люди знали, когда империя начнёт распадаться?
— Нет, Егорка. Они просто думали, что подорожал хлеб и на дорогах стало больше разбойников. Никто не замечает финала, пока он не постучит в двери. Поиграй пока, сынок, мне нужно дописать материал. Это очень важно для всех.
О цивилизации, которая не рушится, а просто перестаёт быть нужной:
«Цивилизация не умирает мгновенно. Она постепенно перестаёт быть необходимой.»
О том, как выглядит катастрофа изнутри, пока её ещё не признали катастрофой:
«Сначала это выглядит как кризис. Потом как цепь совпадений. Затем как лавина, у которой нет тормозов.»
О мире до последней капли иллюзий:
«На этих руинах больше нет чистой правды, добро и зло поменялись одеждой.»
О городе, которого больше нет:
«Москвы не существовало. Число осталось.»
О теле, которое устало бояться боли:
«Тело давно привыкло болеть в разных местах, и новое ощущение на ладони ничего не меняло. Просто ещё одна мелкая неисправность, с которой можно идти дальше.»
О самолёте, ставшем братской могилой на четыре года:
«Внутри жили люди. Потом умерли. Потом внутри жили другие люди. Потом тоже умерли. Сейчас внутри никого не было. Даже крыс.»
О последнем часе спокойствия:
«Из самолёта Lufthansa мир всегда кажется маленьким и безопасным.»
Голоса разных стран в последние часы старого мира
Катастрофа в книге — не локальная. Она проходит через штабы многих стран одновременно, и в каждом бункере находится свой человек, который либо теряет голову, либо в последний момент удерживает мир от ещё одного шага в пропасть.
Россия — генерал Орлов останавливает штаб, готовый ударить вслепую:
«Я не буду выжигать континенты вслепую, пока мы не поймём, кто именно сорвался с цепи. Это не спланированная агрессия против нас. Это глобальный бред систем управления.»
И чуть позже — фраза, которая держит весь финал этой линии:
«Пусть решает «Мёртвая рука». Но пока я дышу — люди первыми стрелять не будут.»
США — адмирал понимает цену чужой ошибки:
«Французы спасали свои самолёты, — мёртвым голосом произнёс адмирал, — а в итоге... включили таймер нашей системы автономного возмездия.»
И когда выясняется, что произошло:
«Мать твоя женщина, Джон, что же ты натворил.»
Китай — генерал Чэнь Вэй в бункере под расплавленным городом:
«Через тринадцать минут Цзинань превратится в расплавленное стекло, — жёстко закончил Чэнь Вэй. — Там моя мать, майор. И если бы у нас оставался хоть один шанс, что это сбой датчиков, я бы цеплялся за него зубами. Но шансов нет. Мир кончился.»
Франция — полковник Дюпон, ослеплённый собственной защитой:
«Проклятье, они приняли нас за врага! — Дюпон рванул ручку управления на себя. — Лоран, отстрел ловушек! Выключи SPECTRA, они идут на наш луч!» «Не могу! — сквозь зубы прохрипел майор. — Бортовой протокол безопасности заблокировал терминал РЭБ до конца 180-секундного цикла!»
Германия — оператор радара в момент, когда экраны гаснут разом:
«Was zum Teufel?! — вырвалось у него. — Все экраны! Полная потеря сигнала Радары превратились в сплошное белое месиво!»
Великобритания — в момент кризиса:
«Мы физически не видим подлодки Vanguard. По протоколу они должны активировать пусковые рубежи вслепую, чтобы нанести автономный ответный удар.»
Индия и Пакистан — клинч, начавшийся из-за чужого пуска над Гималаями:
«Сэр, Пакистан сорвался с предохранителя! Мобильные комплексы «Шахин-II» выходят на пусковые позиции, их радары боевого наведения намертво захватили индийские авиабазы. Нью-Дели уже отвечает зеркально!»
И финальный приказ, отданный без колебаний:
«Разблокировать ядерные коды для комплексов «Агни-V». Цели по умолчанию: Исламабад, Карачи, Лахор. Если нам пиздец, эти ублюдки сдохнут вместе с нами.»
Иран и Израиль — та же логика на другом конце света:
«Они думают, что смогут уничтожить нас в наших подземных базах, — генерал оскалился. — Но наши «ракетные города» готовы. Открыть пусковые галереи. Выпустить весь арсенал. Не оставлять ничего.»
О правилах жизни под бетоном, когда старый мир уже не вернуть (дальше речь о механическом ручном фильтре очистки воздуха):
«Здесь нет «вас» и «нас». Либо ты крутишь, либо твоё тело вынесут в шлюз.»
О ребёнке, которого лишили детства:
«Мама, перестань. Папа больше не будет так громко и страшно дышать. И вонять больше не будет. Хорошо.»
И, пожалуй, главный вопрос всей книги — что остаётся, когда всё остальное сгорело:
«Малыши выживут. Я выверну этот бункер наизнанку, Насть. И они увидят солнце.»
P.S: надеюсь эти фразы не показались вам сумбуром или како-то бессвязной ерудной.