Безумное знакомство

Появился флэшмоб о безумном знакомстве героев - что ж, их есть у меня. 

Потому что познакомиться с тем, чьи преступления расследуешь - таки еще как безумно)

Кроме кода, дверь в квартиру потребовала также дополнительную идентификацию. Подумав, я приложила к ручке значок – с обратной стороны на нем есть что-то вроде универсальной отмычки, совсем бесполезных вещей нам не выдают... Охранное устройство согласилось с тем, что я имею право войти.
Не знаю, что я ожидала увидеть. Но больше всего квартира убийцы напоминала совершенно обыкновенное частное жилье. Правда, немного неубранное. На вешалке у двери висело несколько курток одного размера, в том числе зимняя и легкий тканевый пыльник. Ковер выглядел так, будто его чистят по большим праздникам, причем новый год в число этих праздников не входит. Для холостяцкой квартирка была великовата. Я знала, что здесь никого нет, но не беспокоилась – рано или поздно убийца вернется.
Одна из комнат была закрыта, но сквозь стеклянную дверь было видно, что за ней – что-то вроде спальни. В другой, побольше, находилось много аппаратуры – для воспроизведения фильмов и различных игр, похоже. Я бы сказала, что эти модели устарели года на три, да ими, очевидно, и не пользовались почти – игровые консоли, лежавшие в беспорядке, покрывала пыль. Сломанный сетик валялся на местами выгоревшем до розового цвета красно-фиолетовом диване. Рядом с ним лежала новая, невскрытая коробка с какой-то деталью – вроде бы основной платой. Часть комнаты, со вторым окном, была отгорожена узким шкафом, словно перегородкой – из-за него виднелся край другой кровати, незастеленной. Я заглянула туда и обнаружила несколько плакатов, закрывающих фанерную заднюю стенку шкафа. Рядом с кроватью, точнее, расстеленным диваном, обнаружилось несколько разномастных пустых банок и там же, на полу, тарелка с чем-то присохшим. Я вернулась в цивилизованную часть квартиры и села на диван. Затем положила на низкий столик рядом с ним свой значок – так, чтобы вошедший сразу понял, что за гость к нему пожаловал без предупреждения. Если я была права, сама принадлежность к пси-службе будет достаточным поводом нервно отреагировать.
С ближайшего к окну края дивана был виден двор – только часть, без исторических руин – их загораживал плавный изгиб балкона соседней квартиры. Несколько зданий по этой стороне было сделано однотипными, с «волнами» по фасаду. Двор заливал солнечный свет, на декоративных решетках что-то жизнеутверждающе зеленело – то ли плющ, то ли виноград.
В каком-то смысле хорошее место, чтобы умереть и начать все заново. Если меня сегодня убьют, конечно. Но в любом случае я больше не буду жить так, как раньше. Этот сон заканчивается... пора разбивать окно и прыгать под откос. Перед глазами закружился рисунок рельсов... я почти не услышала, как открылась дверь. Потом кто-то выругался в прихожей, глухо звякнула проволочная вешалка-полочка для обуви... Я выпрямилась, готовая ко всему. Мне это, в конце концов, было куда нужнее, чем хозяину квартиры.
Парень, которого я видела много раз в отражении, его собственными глазами, замер на пороге, как только увидел меня. Я продолжала сидеть, неподвижная, словно манекен. Затем, увидев, что он потянулся за ножом, спокойно произнесла:
–Этот диван будет трудно отмыть от крови.
–Да нет, он легко чистится, – убийца опустил руку и подошел ближе. Затем поднял со столика мой значок. – И что тебе здесь нужно, пси?
–Натали, – поправила я. – Просто Натали.
–Кейас, – он усмехнулся. – Вот и познакомились... И где группа захвата, Натали?
–Полагаю, довольно далеко отсюда, – я откинулась на спинку дивана. Глаза моего собеседника в данный момент выглядели так, что в его нормальности можно было засомневаться. – Я пришла одна. Просто поговорить с тобой. О тварях.
–Тебе не нравится, что я их уничтожаю? – Кейас продолжал улыбаться. Это была довольно опасная улыбка, но совсем не жестокая. Похоже, меня он еще не классифицировал как подлежащее истреблению существо.
–Я хочу понять, зачем ты это делаешь, – не стоило осуждать его поступки. Возможно, он считал, что совершает нечто героическое. Я почувствовала, как меркнет моя надежда узнать ответы на проклятые вопросы. Откуда я вообще взяла, что он их знает?
–Иначе их нельзя остановить, – просто объяснил он и сел рядом, отодвинув в сторону сломанный сетик и коробку. – Я пробовал говорить с теми из них, кто еще похож на людей. Спрашивал, почему они предпочли превратиться в... такое. Я думал, что их кто-то заставил так поступать, но знаешь что, Натали? – он неожиданно обнял меня, я даже не поняла, что это – нежность или попытка обыска. – Они считали, что это – просто работа. Важная для общества работа, – в этих словах звучала едкая горечь.
Наверное, он и правда был просто сумасшедшим... но я хотела знать наверняка. Знать до того, как стала бы им... я уже и так видела не столько его, сколько себя – его глазами. Безобидную на вид, невысокую девушку, похожую на старшеклассницу, надевшую взрослый костюм.
–А в чем заключалась их работа? – спросила я, видя, как двигаются мои губы. – Извини, но я нигде не смогла это узнать, все говорили неправду. Ты же знаешь, что они делали?
–Это сложно объяснить, – он немного отодвинулся от меня. – Только не считай меня ненормальным, знаю, в некоторые вещи довольно трудно поверить. Они похищали людей. И экспериментировали над ними, только я не знаю, зачем... Я этого не видел, понимаешь? Просто знаю, что они это делали. И знаешь, что самое гнусное?
–Что? – в этот момент я больше всего думала о том, что невероятно сглупила. Если бы люди действительно пропадали, их бы искали, наверное...
–Они похищали тех, кто приезжал сюда из другого мира, – это было уже совершенным бредом, но моя отчаянная надежда вдруг воспрянула, реагируя на эти слова. – Глупо звучит, да? Они построили этот проклятый дом у самых ворот, чтобы встречать пришельцев и удерживать здесь, в неестественной для них среде... мне больно думать о том, что с ними творили потом, мне кажется, они сошли бы с ума уже оттого, что оказались здесь... или умерли...
–Не совсем, – оттого, что я видела себя со стороны, эти слова показались мне совершенно чужими. Но они были моими. Просто часть головоломки сложилась, а картинка оказалась более странной, чем я думала. – Я ведь выжила.
–Натали? – он смотрел на меня так, будто никогда не видел раньше. Потом отвернулся и увидел в окне то, что мне тоже не понравилось. Во двор въехала полицейская машина. Ну, если это Ренерт...
Я начала думать, как можно будет выбраться отсюда – в теле Кейаса или вместе с ним... неважно. Третий этаж, но с той стороны тоже есть волнистые балконы, и они идут один над другим, так что можно просто спрыгнуть, в два приема... интересно, в доме есть веревка? С ней будет удобнее. Вряд ли они сообразят окружить дом, там только одна машина... жаль, они так бесшумно подъезжают, что я просто не услышу, если они все-таки сообразили.
Машина, чуть покрутившись, направилась к свободному парковочному месту. Из нее вышло двое в форме и направились в соседний подъезд. Кейас повернулся ко мне и спрятал нож обратно в потайной карман. На лезвии я заметила желтоватую полосу – похоже, сегодня он уже пользовался этим оружием.
–Извини, я подумал, что ты меня обманула, – спокойно сказал он, превращаясь из охотника в обычного человека. Я снова видела своими глазами, поэтому и заметила момент перехода. Твари явно любовались перед смертью не самым приятным зрелищем. – Что ты имела в виду, Натали?
–Не знаю, – я качнула головой. – Кейас, ты видел рельсы? – неожиданно для себя спросила я, словно резко опуская на свое место последний кусочек головоломки.
–Видел, слышал и даже пытался нарисовать, – похоже, он окончательно успокоился. – Только они всегда меняются, а сфотографировать их нельзя...
–Слышал? – переспросила я.
–Когда я был маленьким, мой отец работал на стройке, – пояснил Кейас. Его имя нравилось мне все больше и больше. И он сам тоже, несмотря на то, что мне не так давно грозила смерть от его руки. – Он взял меня с собой, чтобы я посмотрел, как он руководит строителями. Мне нужно было, кажется, сочинение писать или доклад сделать... неважно. Они строили то проклятое здание, но я ничего не знал... я просто ходил там, где было безопасно, и записывал впечатления, немного снимал, чтобы иллюстрации потом вставить, и, в общем, я увидел рельсы. Я сначала подумал, что это те самые, по которым ездит кран, только эти были отдельно, за забором, но к ним можно было подойти. Мне не сказали, что туда нельзя заходить, и я просто пролез между прутьями. Я уже ездил на монорельсе и знал, что опорный рельс немного гудит, когда по нему едет поезд, – я была почти зачарована странной нежностью этого рассказа. Почти видела его – ребенка, стоящего у ржавых полос металла и слушающего их тихую вибрацию. – Эти рельсы тоже пели, как будто по ним что-то ехало – я не видел, откуда оно появится, и немного отошел... мне казалось, что сейчас что-то подъедет, но ничего так и не показалось. Потом я несколько раз напрашивался к отцу на работу, ему нравилось, что я интересуюсь... пока все не кончилось. Я пробовал подойти туда потом, найти хоть дырку в заборе, чтобы посмотреть на рельсы... Даже в старшей школе – делал по дороге домой крюк и ехал туда, делал вид, что просто гуляю. Иногда я находил щели в ограде и тогда зарисовывал расположение рельсов, хотя это и было опасно, я уже тогда понимал, что будет, если меня поймают... Периметр не очень часто охраняли, но один раз так совпало, что меня оттуда завернули, и я был уверен, что охрана меня запомнила – я потом с месяц боялся подходить близко, смотрел в бинокль с крыши дома напротив... В какой-то момент я перестал рисовать и начал просто слушать, – это звучало так, словно Кейас рассказывает о своей самой дорогой мечте, самом ценном воспоминании. – И чем дольше слушал, тем лучше понимал, что слышу не просто стук колес, а нечто большее. Намного большее...
–Ты видел, как из ворот выходят люди? – я схватила его за руки, словно прикосновение могло расшевелить мою такую безопасную, такую бессмысленную память. – Видел?
–Иногда территорию перекрывали, – бесцветным голосом ответил Кейас. – Подойти было нельзя... запретная зона, эксперимент, опасно для жизни, – такими словами очень удобно плеваться... не знаю, моя это была мысль или его. – Я не знал, в чем дело. Тогда я любил сериалы, а в них много говорили о правительственных экспериментах... и я думал, что эти рельсы, это чудо, тоже создано кем-то. Какой-то пси-эксперимент, поэтому все так таинственно. Только вот я проверял себя на всех тестах... и дома, и в школе. Пси-потенциал у меня – ноль. Я не хотел думать, что сошел с ума, думал, что чем-то все же отличаюсь, раз я слышу, а больше ни у кого не получается, но я оказался самым обыкновенным...
–Может, ты просто проводил там слишком много времени? – я верила ему. Верила каждому его слову. Рассказ только казался безумным. На самом деле он очень многое объяснял.
–Наверное... Так вот, когда я сидел на крыше... я видел кое-что, – похоже, и Кейас понял, что наконец-то нашел благодарного слушателя. – Людей в странной одежде, которых вели туда, внутрь. Видно было только с крыши, точнее – там наверху такая надстройка есть, так вот, с нее можно было рассмотреть. А окна там были такие, что снаружи ничего не видно, сплошное зеркало...
–И что с этим зданием случилось? – это был довольно праздный вопрос, но мне просто хотелось знать все.
–Не знаю, меня не было в городе, – Кейас отстранился от меня и встал с дивана. Подошел к окну, проследил за пытающейся уехать машиной... вот так, в пол-оборота, он показался мне почти что прекрасным принцем. Это сумасшедший-то убийца... Ведь он все равно сошел с ума, даже если говорит правду... обычные люди не могут пережить такое и остаться нормальными. – Отец вбил в голову, что я должен поступить в столичный университет... это с моими-то оценками. Да и не смог бы я жить где-то еще. Но с папой спорить было бесполезно. Съездили, я провалился на тестах и вернулся домой... полез в сеть, я специально подписался на дневники всех, кто в том доме напротив жил. Они там ругались иногда, мол, эксперименты на полигоне ставят по воздействию токсических отходов на морских животных... это у них такая версия была, я никого из них не пробовал разубеждать. Так они писали, что здание посыпалось во время урагана. У нас в начале лета бывают, иногда... Писали, что, мол, раз в жизни природа отомстила. За поругание... Я решил, что все закончилось. Пошел учиться, иногда приходил туда, на развалины... Здание вычистили, а ощущение необычного места осталось, мне там всегда было легко... просто кое-что изменилось, – проклятая машина наконец-то выбралась из лабиринта стоянки, и Кейас повернулся ко мне. – Песня стала звучать тише, и как-то разборчивее... я записывал слова, которые слышал, иногда целые стихи получались... Хочешь, покажу?
–Чуть позже, – честно говоря, я полностью потеряла чувство времени. Может, меня уже ищут? Если Кейас сегодня кого-то убил... А мы тут о поэзии говорим.
–Я думал сначала, что это мои стихи, – продолжал он тем временем. – Потом понял, что не имею на них право... это песни других миров. Но я их пел, немного переделывая, потому что там было много непонятных слов. И как-то незаметно стал популярным. У меня впервые появились друзья, даже девушка... а потом я случайно узнал, чем занимается ее отец. Он много болтал в кругу семьи, а они думали, что я стану ее частью... этот скот даже предложил мне работу. На их проклятом острове. Намеков мне хватило.
–И ты его убил, – заключила я.
–Не первым, – Кейас перевел дыхание. Наверное, убивал он и правда в измененном состоянии сознания. Говорить об этом в нормальной обстановке ему было сложно. – И с Канной сначала порвал. Да мне на нее смотреть противно стало...
Я неожиданно поняла, как и почему он стал убийцей. Не в людях дело, не в экспериментах... У парня была мечта – хрустальная, можно сказать, хрупкая, он принадлежал ей всецело и преклонялся перед ней... он любил место, которое превратили в полигон для неправедных дел и нещадно эксплуатировали. И теперь он убивал тех, кто надругался над его чувствами. Почти как в фильме про далекое прошлое... как я в свое время язвила – про экологов далекого прошлого, всяких там озерных и лесных рыцарей, которые отвоевывали у соседей полюбившиеся им места и гоняли всех осквернителей. Натурианство, конечно, тогда процветало... и в природе видели магическое очарование.
Конечно, рельсы, как творения человеческого разума, слабо относятся к природе, но и о всяких там феях-духах-призраках можно сказать то же самое. Пси в древности были распространены не меньше, чем сейчас, только находились под меньшим контролем, вот и чудили иногда... а все тот же человеческий разум додумывал разное.
–И ты собрался всех их перерезать одним ножом? – я физически не могла его осуждать. Кейас был в своем праве. – Кстати, что там, на острове – такое же место?
–Нет, они туда как-то выход перетянули, – он содрал куртку и бросил на пол. – Поэтому я и слышал... Натали! Ты и правда – с той стороны?
–Возможно, – я прямо посмотрела в его глаза. – Пять или шесть лет назад я потеряла память. И до последних дней думала, что у меня просто при лечении диагностировали скрытые пси-способности... поэтому перестали лечить, и искать моих родных – тоже. Моя ложная память мне работать не мешала. Может быть, с остальными было то же самое. С теми, кто выжил. И что мне теперь – идти гулять по этим проклятым рельсам? – я не ожидала, что у меня пойдут слезы... но они именно пошли, как кровь из раны. – Да, здесь я всегда была чужой. И ты... тебя я просто не могу сдать. Потому что я готова их вместе с тобой резать...
Ладони сами собой сжались в кулаки. Перед глазами замерла картинка из кошмара... окно, которое мне не удалось открыть. А потом – поезд...
–Мне кажется, что ты сможешь вернуться, – словно успокаивая меня, сказал Кейас. – Это я слишком слаб, чтобы дозваться... А ты сможешь.