Доживём до понедельника

Автор: Любовь Семешко

Сегодня воскресные посиделки под музыку из фильма "Доживём до понедельника"

Фильм Станислава Ростоцкого «Доживём до понедельника» вышел в 1968 году. Казалось бы, нам показали ещё одну простую историю о школьных буднях. Но... Нет. У Ростоцкого получился пронзительный разговор о времени, нравственном выборе и человечности. Фильм, снятый по сценарию Георгия Полонского, был его дипломной работой.

Как часто бывает, руководству Госкино история о немолодом учителе, переживающем личностный кризис, показалась слишком острой. Вдобавок комитет посчитал, что фильм искажает образ советского учителя и школы в целом.

На мой взгляд, картина подарила Вячеславу Тихонову судьбоносную роль. Актёр после роли Андрея Болконского (считал её неудачной) собирался уходить из кинематографа. Получив приглашение от Ростоцкого, он согласился на роль учителя Ильи Мельникова.

Фильм в это время стал культовым и интересен до сих пор. Он подарил нам легендарные фразы. Помните? Лично для меня одна из самых любимых

Счастье — это когда тебя понимают

Но есть и другие — значимые, над которыми стоит задуматься:

От большинства людей остается только тире между двумя датами.

Ты не замечала, что в безличных предложениях есть какая-то безысходность? Моросит. Ветрено. Темнеет. Знаешь, почему? Не на кого жаловаться и не с кем бороться.

А теперь мы поговорим о музыке. Она выступает здесь не иллюстрацией, а полноправным героем, несущим основную эмоциональную нагрузку.

Мы слышим две песни, два мира, каждый из которых отражает свою грань фильма.

«Иволга» (музыка Кирилла Молчанова, стихи Николая Заболоцкого

В этой роще берёзовой,

Вдалеке от страданий и бед,

Где колеблется розовый

Немигающий утренний свет,

Где прозрачной лавиною

Льются листья с высоких ветвей, -

Спой мне, иволга, песню пустынную,

Песню жизни моей.

Но ведь в жизни солдаты мы,

И уже на пределах ума

Содрогаются атомы,

Белым вихрем взметая дома.

Как безумные мельницы,

Машут войны крылами вокруг.

Где ж ты, иволга, леса отшельница ?

Что ты смолкла, мой друг ?

За великими реками

Встанет солнце, и в утренней мгле

С опалёнными веками

Припаду я, убитый, к земле.

Крикнув бешеным вороном,

Весь дрожа, замолчит пулемёт.

И тогда в моем сердце разорванном

Голос твой запоет.

Её мелодия проста и щемяще красива, а слова полны тоски по чему-то чистому и далёкому. Возможно, это гимн внутренней свободе человека, вынужденного жить в мире компромиссов.

Символом фильма, его лирической нотой стала «Журавлиная песня». Вначале звучала лишь мелодия Кирилла Молчанова, но позже сценарист Георгий Полонский написал к ней стихи.

Может быть, пора угомониться,

Но я, грешным делом, не люблю

Поговорку, что иметь синицу

Лучше, чем грустить по журавлю.

Я стою, машу ему, как другу,

Хочется мне думать про него,

Будто улетает он не к югу,

А в долину детства моего.

Пусть над нашей школой он покружит,

Благодарный передаст привет,

Пусть посмотрит, все ли еще служит

Старый наш учитель или нет.

Мы его не слушались, повесы,

Он же становился всё белей...

Помню, как любил он у Бернеса

Песню всё про тех же журавлей...

Помню, мы затихли средь урока:

Плыл в окошке белый клин вдали...

Видимо, надеждой и упреком

Служат человеку журавли....

Строчка «Я стою, машу ему, как другу... будто улетает он не к югу, а в долину детства моего» стала ключом к главной идее: боль утраты детства и надежда на его возвращение. Таким образом, личная грусть взрослого человека превращается в общечеловеческую историю, близкую и понятную каждому из нас.

В фильме «Доживём до понедельника» музыка говорит тогда, когда слова бессильны. Простая мелодия становится тем камертоном, по которому мы сверяем свои чувства. Она напоминает, что даже в мире строгих правил есть место мечте, полёту. Ведь "дожить до понедельника" — значит не просто пережить неделю, а сохранить в себе способность видеть "журавли" в небе.

Это не вранье, не небылицы :
Видели другие, видел я,
Как в ручную глупую синицу
Превратить пытались журавля.

Чтоб ему не видеть синей дали
И не отрываться от земли,
Грубо журавля окольцевали
И в журнал отметку занесли.

Спрятали в шкафу, связали крылья
Белой птице счастья моего.
Чтоб она дышала теплой пылью
И не замышляла ничего.

Но недаром птица в небе крепла -
Дураки остались в дураках.
Сломанная клетка, кучка пепла,
А журавлик снова в облаках.