Зарта. Еще один персонаж

Джонатан Утсон

Журналист, бретонец. И этим все сказано.  

Тощий, высоченный, с настолько прямой спиной, словно проглотил шест, опять же, очкарик, хотя глазные болезни корректировались генетически еще до рождения, а в случае приобретенных недугов вылечивались двум-тремя курсами таблеток.

— Именно, сэр! Джонатан Утсон к вашим услугам, сэр! — выпалил журналист и вытянулся по стойке смирно.

Олег удивленно приподнял брови и ирончно поинтересовался:

— С Бретони, чай, родом.

— Аккурат точно, сэр!

Бретонцы по всей федерации были еще теми героями анекдотов. Причем в большинстве случаев анекдотов правдивых. Пусть и образованная по национальному принципу — из выходцев с Балтийского побережья и поляцкой Пановщины— эта колония никогда не стремилась ни к отделению от Федерации, ни к автономии вообще. Бретонцев объединяла идея массового косплея: они стремились воплотить на Бретони призрак древней Викторианской Англии. Разумеется, такой Англии, какую сами для себя придумали, а не исторической. Оттуда происходило обращение «сэр» чуть ли не в конце каждого предложения, манера держаться и костюм: либо светло-бежевый в черную клетку, либо темно-серый в клетку белую. Иных цветов бретонцы не признавали. Причем наличие клетки считалось обязательным. И, конечно, шляпы-котелки — без них бретонцы себя не смыслили.

Олег между делом отметил, что пусть Утсон и напоминал чем-то стрелявшего в него преступника, все-таки выше и худее.

...

— Понимаете, сэр. Пыльца не может ничего разъесть. Это же не кислота...

— Логично. — Олег усмехнулся, скрестил руки на груди и слегка склонил голову на бок. Он впервые видел перед собой человека, не только не имеющего чувства юмора, но даже сарказма не понимающего. По эмоциональности Утсон мало чем отличался от бионика, да и оборотами речи не блистал.

— Я не думаю, будто могло быть иначе, сэр. Но в этом и заключается безобразие! — Утсон чуть повысил голос и прибавил. — Мы все находились в опасности!

— Прискорбно.

Именно в тот момент, когда разговор начал казаться утомительным, журналист обмолвился о по-настоящему важном:

— А старшего техника Марка-Василия Руссо нигде нет!

— Нет?

— Совсем нет, сэр.

Олега так и подмывало поинтересоваться: «Совсем-совсем нет?». Ведь наверняка же Утсон ответит: «Так точно, совсем-совсем нет, сэр». Но Олег сдержался и совсем уже издеваться над бретонцем не стал.

— Мне кажется, сэр, он сбежал. Убедился в своей некомпетентности и сбежал, боясь позора.

«Или сильно не желал травиться. Но чего тогда хотел на самом деле? — подумал Олег. — Зачем ему понадобилось погружать колонию в сон на столь продолжительный срок? Что он собрался провернуть, и он ли?»

— С вашими выводами не поспоришь, господин Утсон, — проговорил Олег и прищурился. — Как часто вы здесь бываете?

— Каждые три дня, сэр. Я просыпаюсь в семь часов, чищу зубы и привожу себя в порядок. В семь тридцать фэмма-подавальщица приносит мне завтрак. Всегда овсяную кашу и тосты с сыром и повидлом. С восьми утра до десяти я прохожу обязательные для здоровья десять тысяч километров. Сначала я начинаю отсчет пути от инженерной палубы, потом из жилого сектора, и, наконец, отсюда. Вот и выходит, что на верхней палубе я бываю раз в три дня.

Олег кивнул. Он сдох бы от тоски, если бы пришлось придерживаться настолько жесткого распорядка дня. А бретонец, вон, бодрячком. Да и вся их колония такая. Олег машинально посмотрел на запястье и вздохнул. Без браслета он чувствовал себя почти голым.

— Знаете, сэр, я пару раз видел, как бионики тут что-то высматривали... — Утсону не было дела до размышлений собеседника, он вываливал информацию, вне зависимости от того слушает ли его хоть кто-нибудь. Подобное раздражало. Олегу никак не удавалось подцепить за хвост по-настоящему стоящую мысль. — То есть, Марк Руссо объяснил, будто посылал несколько рабочих проверить фильтры, но... — договорить у него не вышло.

Едва слышное шипение Олег узнал сразу. Он успел отшвырнуть журналиста и перекатиться через плечо, уходя из-под удара. Там, где они стояли, вспучился пол и брызнул в стороны расплавленный металл.

(с) Зарта