«Я слишком долго пытался быть человеком»

Будущий фрагмент из последнего опубликованного незавершённого в главе диалога Мистера Рок-н-Ролла и Мистера Блюза.

Вырвано из души иносказательно через жизнь.

Не победа. Просто... наконец-то тебе насрать, что он пытается быть человеком. Так слова сами и сложились в чужое лицо.

"«Наверное, я слишком долго пытался быть человеком, когда другим вокруг было насрать на то, что я это делал... — голос звучал слишком странно для того, кто хотел бы заплакать, но знал, что уже и самому его владельцу уже действительно было насрать. Впрочем, последующие слова показались вызовом миру:

«Кроме Кантри, конечно. Он кажется тебе придурковатым весельчаком, которого ты ненавидел в глубине души за то же, за что его мог бы возненавидеть и я, потому как мы с тобой понимаем его раньше, чем понимаем себя, однако он всё-таки... он вставил моё сердце обратно. То самое сердце, которое я хотел вырвать со всей кровью, чтобы мир просто делал что хочет — и не волновал меня... Это образно говоря, а по-другому... Он меня не заставил, но дал жажду самому снова захотеть пытаться быть человеком. Чёрному. А ты, Рок... И ты этого хочешь. Быть человеком, когда легче отдаться состоянию стать чудовищем. Это хотя бы честно, когда человек внутри нас уже никому не нужен».

Чёрная подводка. На кой хрен ты растеклась под глазами именно сейчас?..

«Пропусти это мимо слуха, а не — через себя, — тем же мучительно ровным тоном продолжил Блюз. — Я ведь должен любить тебя, и оно... Сука, так оно и есть. А ты — как я. И за это сердце всё время избивают до мясных ошмётков. Нравится такая метафора, да? Ты там поёшь в своих новых песнях, что оставаться монстром легче... Ты прав. Особенно когда бессмысленно ждать от тебя того, что какого-то дьявола всё равно тянешься к человеческому...»

Бутылка разбилась у самых ног Рок-н-Ролла. Ошеломлённые зелёные глаза опасливо устремились в те, что были бесконечно чёрными, как и всё существо Блюза.

«Так ненавидь меня с тем же бесстыдством, как ты ненавидишь Кантри. И это постоянно мы останемся плохими, а у тебя — просто твои сраные эмоции... Я устал понимать людей. Давно устал. Я ведь не могу тоже всего лишь иметь свои сраные эмоции, если во мне не видят человека?»

Он не ответил. Колени сами подогнулись к полу. Руки сами затряслись над осколками, мокрыми от текущих слёз, зачем-то стараясь собрать их, чтобы... склеить? Собрать воедино, как разбитое сердце?

«Если хочешь — будь человеком, — констатировал Мистер Блюз. — Даже если этого вечно недостаточно... Потому мне и насрать».

Ни ответная ненависть, ни жалость, ни готовность выслушать. 

Безразличие."