Роман «Полдень-джаз» — новая глава

Несколько секунд Лёша просто смотрел на экран. Потом всё же коснулся пальцем значка воспроизведения — и картинка вернула его на залитую солнцем террасу собственного дома в Майами. Блогер стоял рядом и смотрел на него сосредоточенно, явно подбираясь к следующей теме. За их спинами блестел ослепительный, почти неподвижный океан. 

— Как бы там ни было, получается, Андрей Филин действительно первым разглядел в вас потенциал, — сказал он. — Во всяком случае, сам он сейчас именно так об этом говорит.

В этот момент на экране появилась плашка с фотографией продюсера и подписью: «Андрей Филин — музыкальный продюсер».

Лёша едва заметно усмехнулся.

— Даже не сомневаюсь. Андрей всегда умел красиво формулировать собственное участие в чужой судьбе.

Блогер оживился.

— То есть вы с этим не согласны?

— Смотря что считать потенциалом. Если речь о том, что я умею писать музыку, — нет, он не был первым. А если речь о том, что на мне можно заработать, — возможно. В этом смысле Филин действительно оказался одним из первых. И надо признать, в этом у него был настоящий талант.

На секунду повисла пауза. Блогер, похоже, услышал в ответе именно то, что хотел.

— Я правильно понимаю, что именно он дал вам билет в большой шоу-бизнес?

— Да. Он искал молодого автора — бедного студента, неизбалованного ни деньгами, ни пониманием того, как работает шоу-бизнес. Я идеально подходил. Филин услышал мои записи на «Сотке» и предложил — ну, скажем так — переосмыслить творческие ориентиры.

— То есть писать поп-музыку?

Лёша кивнул.

— Именно. Он очень быстро и доходчиво объяснил мне, что к чему. И это был первый серьёзный конфликт между тем, что я хотел делать, и тем, что от меня ждали.

— Почему вы просто не отказались?

— Я был бедный, голодный и очень хотел доказать, что чего-то стою. А Филин предложил деньги, которые казались мне фантастическими. Как выяснилось позже — он занизил ставку раза в два минимум. Ну, на то ему и нужен был молодой и неопытный. Я решил, что зарабатывать на простеньких песнях всё равно выгоднее и интереснее, чем мотаться по всей Москве. Гордыню пришлось задвинуть. 

— Вы сейчас жалеете о том, что пошли на это?

— Нет, абсолютно. 

— Но вы говорите о Филине довольно жёстко.

Лёша пожал плечами.

— Одно другому не мешает. Я не назвал бы это благодарностью в человеческом смысле, но Филин действительно оказался для меня важной школой. Не потому, что хотел меня чему-то научить, конечно. Он просто решал свои задачи. Но именно рядом с ним я очень быстро снял с себя романтические представления о профессии. Я впервые понял, что музыка в индустрии — это не только вдохновение, но ещё и сроки, деньги, чужие ожидания. Эти уроки мне понадобились чуть позже.

— А как в этой истории появился поэт? — с хитрой ухмылкой спросил блогер.

— У меня были проблемы с текстами. Я писал стихи для своих песен сам, но они были слишком мудрёными. А с Костей мы познакомились случайно — на улице, у метро. Он был точно таким же бедным и неприкаянным студентом филфака.

Блогер на секунду повернулся к камере — было видно, что этого момента он ждал, а потому не мог сдержать улыбки.

— Друзья, для тех, кто ещё не понял: Костя — это Константин Куско. 

В этот момент на экране появилась плашка с фотографией и подписью: «Константин Куско — шоумен, телеведущий, продюсер и сценарист».

— Один из самых узнаваемых людей на российском телевидении последних пятнадцати лет. — Блогер снова повернулся к Лёше. — Прошу, продолжайте.

— Костя читал свои стихи прохожим, я услышал и остановился. А когда понял, что в словах Филина всё-таки было рациональное зерно — песня должна быть услышана не только её автором, — за текстами пришёл именно к нему.

Блогер кивнул, явно довольный тем, как аккуратно одна линия связалась с другой.

— То есть Филин всё-таки повлиял на вас?

— Конечно. Просто не так, как ему, наверное, хотелось. Я не стал его штатным автором, зато впервые всерьёз задумался о том, как устроен поп-формат в нашей стране. Я был воспитан на западной музыке: соул, фанк, джаз, сложные гармонии, живой грув. Мне казалось, что достаточно делать примерно то же самое у нас — и всё заработает. Но это было совершенно не так.

— И вам пришлось перестраиваться?

— Да. Нужно было понять, как писать песни, которые получат отклик именно в наших реалиях. Не просто подражать Западу и не скатываться в совсем уж примитивную попсу, а найти какой-то свой способ существовать внутри этого формата.

— И вместе с Константином вы начали активно писать поп-музыку?

— Да, следующие пару лет мы в основном этим и занимались, и у нас довольно неплохо получалось. На первые заработанные деньги мы сняли квартиру — сейчас смешно вспоминать: жили втроём — я, Костя и его тогдашняя девушка Даша, теперь уже жена — в хрущёвке на Новочерёмушкинской улице. Писали песни, записывали демки, таскали их по студиям, пытались кому-то показывать. Кое-что покупали — за счёт этого мы, собственно, и существовали.

— И в какой-то момент Филин снова появился на горизонте?

Лёша кивнул.

— Да. Только к тому времени ситуация изменилась. У нас с Костей был материал, начал складываться стиль, было понимание друг друга. И Филин пришёл уже не с общими разговорами о том, чем мне стоит заниматься, а с конкретным проектом.

— Я не хочу забегать вперёд, к истории, о которой мы ещё поговорим отдельно. Но правильно ли я понимаю, что именно этот проект позже станет одним из самых громких музыкальных феноменов конца девяностых?

— Похоже, что так.