О чём на самом деле "Вий" Н. Гоголя?

Пусть наивные читатели ищут в повести Гоголя малороссийский фольклор и трепещут перед летающими гробами, а мы применим метод постмодернистской деконструкции и разложим всё по полочкам. Признаюсь, моя трактовка грешит безжалостным цинизмом, но тем более похожа на правду.

Давайте снимем с полки пыльный том и взглянем на «Вия»  новым взглядом.

Я утверждаю, что никакого полёта на ведьме и в помине не было. Было банальное, грязное насилие на сеновале, закончившееся мокрым делом. Несчастный философ Хома Брут, вместо того чтобы тихо пить горилку, внезапно для самого себя стал насильником и убил панночку. Но признаться себе в том, что ты чудовище - задача, как оказалось, для бурсака непосильная. Куда проще обвинить жертву в ведьмовстве. «Она сама летела за мной, а потом обратилась в старуху!» - шепчет подсознание Хомы, лихорадочно выстраивая защитные барьеры. Литературные критики многажды спорили, почему панночка жаждала отомстить именно ему. Моя версия закрывает этот вопрос одним махом: она не ведьма, она просто несчастная жертва, требующая справедливости с того света.

Далее, вас никогда не удивляло, почему нечисть так свободно чувствует себя в храме? Здесь кроется  самая мякотка новой версии.  Да,  безусловно, метафора церкви. Старая деревянная церковь на краю села, где три ночи подряд творится чертовщина, - это не святое место, осквернённое бесами. Это внутренний мир самого Хомы. Это его трещащая по швам, запущенная душа, куда ворвалось осознание совершённого греха.

Теперь в  новой концепции всё встаёт на свои места. Меловой круг, который чертит Хома, оказывается не защитой от нечисти, а отчаянной попыткой забаррикадироваться внутри собственного когнитивного диссонанса, где его эго пытается спрятаться за иллюзией святости. Иконы на стенах превращаются в остатки его совести, которые молча и с ужасом наблюдают за попытками убийцы оправдать себя. Вся воющая нечисть под куполом становится не посланниками ада, а обыкновенными галлюцинациями психопата на стадии острого психоза, где покойница встаёт из гроба просто потому, что Хому душит чувство вины и страха расплаты.

И вот, наконец, финал. Третья ночь. Кульминация    - появление Вия. Вы думаете, что это гном с веками до земли? В моей же версии Вий - это абсолютное, обнажённое признание правды, от которой Хома так долго бежал. Когда чудовище требует поднять ему веки, оно на самом деле велит Бруту открыть глаза и посмотреть на то, что он сделал.

Хома не выдерживает очной ставки со своей совестью, окончательно сходит с ума и падает замертво. Внутренний храм разрушен, петухи поют, занавес. Психиатрическая лечебница девятнадцатого века рыдает в голос. Николай Васильевич, вероятно, перекрестился бы от такой дерзости, но кто мне запретит трактовать его творения?