спб - птз - сортавала - и обратно

Предыстория такова. Два года назад я вписалась в курсы по реконструкции древнего костюма корелы и соседей (суоми, емь, весь) – потому что я так очень заморочно пытаюсь подпихнуть себя к написанию книги. Год назад я сшила себе две рубахи, соткала два пояса, пошила рубаху дофину и решила, что мы едем погулять на фестиваль «Карельская земля» в Сортавале. Но мы туда не доехали – транспорт сдал, встали на Ладоге возле Громово и вернулись обратно. В этом году костюм мой по богачеству, прямо скажем, не улучшился, но я купила сукна и решила, что раз руки не лежат шить карельский сарафан, буду реконструировать суоми, у них достаточно просто в то сукно замотаться, вот тебе и верх. В общем, что у меня есть, то и буду на «Карельской земле» прогуливать, тем паче, что обещали ее проводить в последний раз, грех не ехать.

И я взяла билеты, забронировала хостел, и мы поехали. Мы даже приехали на Ладожский вокзал на сорок пять минут до отхода поезда, и… 

И, куда бы ты ни ехала, Илоночка, все равно ты приедешь по месту рождения.
Кто громче всех орал, что у нее ломка по Онего? Кто мечтал хотя бы краем родной город зацепить? Ыыыы, янимагу больше с того потомственного шаманизма, который иногда играет со мной злые шуточки в самый неподходящий момент.

Я не знаю, КАК, взяв билеты за три недели до выезда, можно было их прочитать с точностью до наоборот, и с чего я решила, что «Ласточка» до Сортавалы идет с Ладожского вокзала (камон, оно даже на карте так не выглядит), но… в общем, за 15 минут до отхода моего поезда на Сортавалу я выяснила, что мы на другом (далее непечатно) вокзале. И в, целом, это хорошая иллюстрация к моей нынешней выработаности мозгов, глубокой, как карьеры Рускеалы. Подобных случаев в моей жизни бывало не так уж много – по тупости и объему ущерба – но когда они случались, оно всегда было эпично. 

Если бы я была одна, я бы забила на все и сдала билеты. Ну, попала бы на пол-стоимости тех билетов, Локи с ними, «Карельская земля» - какой-то заколдованный фест, на который нет мне дороги. Но… у дофина уже дрожала нижняя губа, глаза были полны слез, он начал собираться с костюмом за две недели до поездки, он уже был мысленно там и почти держал в объятиях весло драккара – и тут такой облом. Реноме матери надо было срочно спасать, и я метнулась к кассам Ладожского вокзала. 

Но Один любит меня, и Петрозаводск меня хочет. На Ладожском стояла под парами другая «Ласточка», в Птз, туда нашлись два билета, и даже рядом, и два билета вроде как были на автобус до этой самой Сортавалы на вечер из Птз. Минус день фестиваля, но мы все еще едем. «Ласточка» до родного города идет на два часа больше, но она идет, я мрачно достаю из багажа намотку, привязываю к стойке двери и добиваю тканый пояс к костюму, потому что это мне помогает не психовать по тому поезду, что уже ушел c Финляндского. Я очень тяжело встраиваюсь в жесткую перемену обстоятельств, что уж. А меня еще спрашивают, какой у меня излюбленный способ справляться со стрессом… путешествиями, конечно!

Самое занятное, что я же рассматривала такой маршрут – или ехать в Сортавалу через Птз или обратно заезжать на Онего – но решила, что профиту чуть, а времени и денег тратится много, и забыла эту мысль. А мысль меня не забыла. По приезду в Петрозаводск пошли покупать билеты на автовокзал – чтоб уж наверняка – и началась тут у нас лихая местная логистика и транспортная доступность. Камеры хранения есть на ж/д вокзале. Они электронные, но ценник на них, с моей точки зрения, негуманен. Камеры хранения есть на автовокзале, автовокзал в пятнадцати минутах пешком от железнодорожного… ой, они там не работают, но вы пробивайте по сто рублей за сумку в кассу, где билеты, а потом подходите ко мне, я вам открою. Что открою, куда открою, кто там за вещами будет следить… патриархальная простота. А билеты в Сортавалу? А в Сортавалу есть два билета, нет, не за 2800, как вы видите в сети, а за 3800, и не в пять, а в полпятого. А тот рейс, что в пять? А на него мы не продаем, да, он идет с нашего автовокзала, но билеты продаются на железнодорожном. Но вы лучше уточните у них…

Местная логистика жжет. Но через сеть я покупаю два билета на пять часов, и у нас есть те самые почти пять часов, чтоб свидеться с Онего. Большие водные объекты для меня место силы, я с самого детства помню, как везут тебя по Ленина вниз, а ты высматриваешь вдали сизо-серое… это озеро. А потом уже сворачиваешь влево в сторону Краснофлотской. Сколько бы ни приезжала, этот вид и этот взгляд – вперед на сине-серо-голубое – безошибочно поднимают дух над бренностью. Собственно, за этим и приезжаю.

День выдался бойким. В родном городе пошла поцеловать гранит набережной – а ее на ремонт закрыли! На Онего висит такой туман, что круизные теплоходы, идущие на Валаам, теряются в нем, как букашки. 

Если без сеточки, то вот так:

Теплоход видите? А он есть...

В общем, чо уж, обладая некоторым талантом лажать и неспокойным нижним полушарием головного мозга можно из чего угодно сделать приключение. Такова моя планида, лихая и придурковатая. Однако я выцепила в любимом букинисте у вокзала пару нужных книг, попродавала глаза в любимых сувенирках и, в целом, осталась довольна.

И была довольна ровно до того момента, пока не поняла, что едем мы в Сортавалу не полноценным автобусом, а «Газелью». Но еще более довольна была старушка, которой продали билет в кассах на место номер 18 в «газели», где было пронумерованных 17 мест. Поистине «Карельская земля» - заколдованный фест. Я второй год не могу до него доехать без приключений, но очень, очень стараюсь. В общем, я нарочно брала билеты на этот автобус зчркнт «газель» - люблю смотреть на Карелию с трассы. И вот мы уезжали и уезжали из-под грозы, парило со страшной силой, рубило на жаре, я спала, просыпалась, любовалась на автостанции по дороге, из-за поворотов и сосен время от времени опять сверкало новое озеро – и, о да, чувствовала себя дома все четыре часа в «газели». Особенно после того, как бахнула болеутоляющего от мигрени.

В итоге в Сортавале мы были в девять часов вечера и вписались в хостел, который дожидался нас с утра. Сортавала – такое очень небольшое, но очень специфическое место, где цены туристические, а сервис еще не очень, однако хостел оказался приличный, занимающий огромную квартиру на третьем этаже дома в стиле «северный модерн». Кинули вещи, сварили сосисок и пошли гулять. И кайфанули от того, что у нас в одиннадцать вечера уже все-таки ночь (под Питером белые ночи скоро закончатся), а в Сортавале – практически белый день. Закат на Ладоге выдали изумительный, как я люблю. 

На всякий случай позагадывали желание у декоративного петроглифа, а потом нашли камушек с загадочной надписью «посетившим Ладогу» - и оказалось, это надо было делать там. 

Добрели до памятника Ярославу Всеволодовичу, как крестителю Карелии, и сыну его, святому, далее по тексту. Памятник тут, оказывается, стоит уже два года. Ну, как же без памятника-то с крестом… Вяло подумала, здесь, что ли, еще что-то такое загадать… но никакого путного прошения святым не сочинила. Кроме того, что у меня-то есть пара слов про крещение вообще и крещение карелов в частности, но обыграю я эту тему в худлите. 

С учетом того, как долго и как именно мы добирались, да потом еще прогуливались, идея закончить еще кусок пояса до того, как лечь спать (да, я не добила его до желаемой длины в поезде), потерпела неудачу – просто легли спать. А наутро выгрузились из хостела и поехали до камеры хранения. В Сортавале две камеры хранения, отличный бизнес, отдельно стоящий контейнер, полностью автоматизированный – и, да, недешевое удовольствие. У станции первый раз повстречали «Рускеальский экспресс» - с прицепленными вагонами летнего типа. До исторического парка «Бастион», где и проводится фестиваль «Карельская земля», технически можно было неспешно дойти пешком, но с учетом, что один день фестиваля уже пропустили, мы сэкономили время и доехали. А чтоб снова сэкономить время жизни – вам и мне – я, пожалуй, вынесу рассказ про фест в отдельный пост, а тут скажу только, что выбирались мы обратно в центр Сортавалы к автовокзалу в пять вечера примерно, потому что я, видите ли, изначально планировала еще кофе, калиток и гулять.

В центре у меня возникло сразу две проблемы. Первая – ну, вы меня понимаете – не опоздать на обратный поезд из Сортавалы в Питер (это было бы уже гениальнейшей потравой материнского реноме). И вторая (на самом деле первая) – лютая мигрень от жары. С той мигренью и по лютой жаре не захотелось примерно ничего – ни есть, ни гулять – и мы в итоге тупили, сидя на лавочке, дофин с майнкрафтом в телефоне, а я с обнимку с пакетом крафтового карельского пива. Тупили ровно до того момента, как я попыталась вызвать такси еще и до вокзала… там что-то чуть больше полутора километров через мост на другую сторону залива, и в другую погоду да без мигрени я бы вполне прошлась…

Но. 

Но за полчаса до обратной «Ласточки» субботним вечером я выяснила, что сортавальские таксисты (кстати, если что, в этом «самом туристическом городе Карелии» (как выразился местный житель вдвое меня моложе) не работает яндекс-такси, живите теперь с этим, кто бы знал) не хотят ехать 1,5 км за 350 рублей. И за 400 рублей тоже. И заказ висит, висит, а время до поезда у меня сокращается и сокращается.

Ну и мы рванули через мост до вокзала, чо. Я, дофин, наши костюмные шмотки с фестиваля и крафтовое пиво в пакете, плюс морошковая настойка, плюс бальзам «Рускеала», да. Знала бы – не брала бы спиртного на вывоз. Я честно планировала: доберусь до поезда и сдохну – так болела голова, но именно потому был стимул дожить, что таблетки дожидались меня в камере хранения. И мы успели. И еще я словила прелестное дежавю на обстоятельства, первый раз встреченные мной в Сегеже лет двадцать пять назад – в Сортавале, понимаете ли, нет перронов. Там люди ждут поезд на уровне земли – и собственно, путей. И, собственно, к тем путям, где мы ожидали «Ласточку», подошел второй «Рускеальский экспресс» - уже с вагонами закрытого типа – во всей красе подошел, с гудками, клубами пара и Майей Кристалинской из динамиков на весь вокзал. 

В общем, два литра воды в каждого, кондиционер в течение четырех часов, хорошая книжечка на АТ – и в Питер я приехала уже почти совсем живая.

А гроза, от которой мы уезжали сперва из Петрозаводска, потом из Сортавалы, все-таки догнала нас на подъезде к Питеру и собственно на Финляндском вокзале – с ливнем стеной, громовым раскатами, разрядами молний. Что же до перепутанного вокзала… 

На самом деле, я знаю, что это было. Семь лет назад, будучи в Петрозаводске, я пришла на набережную Онего с явным намерением и неявным сюжетом (всего только один абзац текста), и попросила удачи написать и не слажать – историю про мальчика, отданного Онежскому царю, про девочку, которой пришлось умереть, но в итоге она выжила, ну и так далее. И до сих пор тяну и не воплощаю, отговариваясь, что сложно, серьезно, страшно, ничего в голову не лезет. И вот Онежский царь корректно так намекнул, что я задолжала ему книжечку, обещанную семь лет назад – вот просто типичнейшим образом, хехе. Отдай то, чего дома не знаешь...

Всё, я поняла, Онего-батюшко, честно-честно, иду рыть источники и писать, буквально, как договаривались в 2019-м. А там, глядишь, и у меня что-нибудь выправится. Обратно. Возможно. Но это не точно. Нельзя войти в одну и ту же воду, но Онего будет всегда – и сильно после меня – и в него можно войти, и хотелось бы всет-таки не слажать.

Здесь могла бы быть реклама карельской пивоварни Vottovaara, морошковой настойки и бальзама Ruskeala (только original, без еретических добавок мяты и черной смородины), но ее не будет – спонсор нашего путешествия я сама и внутренний Гонза Грушецкий.

Карелия, тебя было мало, еще хочу. Вернусь непременно.