Не доросли мы до общества потребления.

Это самое общество пока только зарождается в социалистическом Китае. Настоящего общества потребления мы, увы, ещё не нюхали.

— Постой, дружище, — скажете вы, — а как же Пресветлый Град на Холме? Как же те, кто за чечевичную похлёбку продали туда первородство и свою страну СССР?

Я отвечу вам, что Град на Холме — это общество продажи. Потребитель ему неинтересен, ему интересен покупатель, что будет он делать с купленным, абсолютно пофиг. Продал — здорово! Кейс закрыт.

Хотел человек здоровье? Продали ему страховку, что далеко не то же самое. А в нагрузку бургер из комби-мяса и напиток из сахара и краски. Когда задёргался, продали широкий набор фитнес-жратвы и фармы, которая не работает и с побочками. В лучшем случае продали ему воркаут-площадку, но по цене космодрома. А почему? А потому, что он не потребитель, он покупатель, у которого нет реального выбора, а есть только его иллюзия.

Хотел человек удобное средство мобильности. Ему продали ведро с болтами, что развалится, когда производителю нужно будет платить по процентам в банке. Чтобы ты купил новое, ещё дороже, но ещё менее живучее.

Чего ни хватись — всё так. Человек стоит со своей несчастной бумажкой в руке и хочет приобрести многое, чтобы закрыть потребности. Он даже готов за это работать. Ведь этих потребностей у него куча, но они не интересны никому. На дворе общество продажи.

В лучшем случае счастье — это когда ты платёжеспособный покупатель, но и тогда ты всегда переплачиваешь и в итоге получаешь не то, что нужно. Даже если тебе хочется понтов, то и тут тебя обувают. Эксклюзив оказывается переупакованной дрянью массового производства. Потому как продать — это всё. Ну а самая выгодная продажа, когда ты ноль, а тебе всё. Одиночке такой фокус провернуть сложно, его могут посадить, если, конечно, он не напродавал уже достаточно для покупки временной неуязвимости. При этом неуязвимость тоже будет кривая и нерабочая. Нормальную постоянную ему не продадут, как бы он ни хотел.

Вот и стремится каждый продать меньше за большее, куда при этом уходят потребности, знаете? Гусары, молчать!

К чему это я? Если коротко, к тому, что как только приходит одухотворенная личность и говорит про общество творцов — социализм, коммунизм и т. п., куда простому потребителю хода нет, то я сразу напрягаюсь. Ибо херня — это гнилая, которую нам продают политики и капиталисты под видом ответственного потребления и нового человека.

Социализм — это первое общество потребления. Которое только-только начиналось в СССР, да война помешала, а потом группа ушлых троцкистов, совершив переворот, медленно и уверенно вели нас к мысли отказаться от него. Учили не любить то, что удалось из общества потребления уже построить. Систему здравоохранения, а не продажи страховок. Систему образования и формирования личности, а не кредит за универ.

Учили, но так и не смогли до конца отучить. Ведь потребитель, он своей печёнкой чувствует, где хорошо, а где пластмассовая колбаса. Зато нам смогли вдуть в уши, что социализм, а паче всего коммунизм, это такое чистое место, где батоны падают с неба и главное успевать жрать, но чтобы батонов хватало, быстро жрать нельзя, нужно делать это одухотворённо и с паузами в нужных местах. Жить в таком месте могут только лишь специальные новые люди, и пока таких не видно на горизонте, то всё. Расходитесь, товарищи, продуктовая база закрыта.

Забыли мы такую простую истину, что социализм — это общество, где каждый получает в первую очередь возможность работать не на постылой работе на дядю с кнутом, а на себя любимого. Где для начала каждый — идеальный капиталист участник рынка труда без преимуществ над остальными, но и без поражения в правах. Все и каждый, запомните это, а не только упырь с пачкой денег и дружками в органах власти. Каждый реализует себя и с этого живёт, а профит он не от дележа, а всё от того же от труда, который теперь сам себя кормит без посредников.

Когда к тебе возвращается всё или почти всё тобой созданное, то есть стимул работать, сколько сделал — столько получил. Стахановцы больше министров получали. Отчего? Да от того, что это конвертация их пользы, причинённой обществу, в деньги.

— Деньги же должны отменить и рынок закрыть! — закричит господин теоретик.

Вообще-то социальное явление, возникнув, никогда более не исчезает. Меняется его роль и функция. Вот и деньги просто становятся одним из регуляторов в обществе, а не мерилом всего. Кому удобно через них вести дела, пожалуйста, общество и государство социализма только за. Ведь оно гарантирует, что ваши права одинаковы, но вот ваш потолок не ограничивает.

Что же его может ограничить? Может только лишь честность. Т. е. вы платите другим заслуженное ими. Социализм — это анти-воровство. Ведь капитализм — это не просто активность группы буржуазии, а активность бандитская, воровская. Где суть её — недоплатить сотрудникам. Самое смешное в этой системе разниц-то, что как только буржуй начинает честно платить, то он ничем не отличается от труженика. Ну а раз нечто крякает, как утка, ходит, как утка, то это утка! Труженик он. В противном случае вор, мелкий или крупный — не суть.

Заметьте, в этой системе не требуется специальных одухотворённых людей невиданного доселе сорта. Просто работящие граждане и такая система, что не даёт воровать. Вещь — это реализуемая, а не утопическая, и человек потребления в ней двигатель прогресса. Ведь раз он хочет, то он мотивирован работать и общий профит растёт тем больше, чем больше он старается. В обществе потребления рост потребностей — это не головная боль, а бесконечный двигатель, тянущий его всё дальше и дальше. Именно эта самая жажда раскручивает маховик роста благосостояния.

Ну а что происходит, когда рот уже начинает захлёстывать потоком всего, и жрать так быстро не получается? А это называется коммунизм. Тогда человек, наевшись, спрашивает:

— Чего это я так разогнался?

Всего достаточно и на потребление, и на авансы вроде обучения учителей, и докторов, и художников всяких. Привычка честно работать есть, там можно и роботизацию развернуть и выбирать себе труд всё чаще и чаще по вкусу. Цель — не сидеть на жопе ровно и жрать батоны, цель — выбирать себе дело по нраву.

— Ну а кто вообще не хочет работать?

Если это временный бзик, то пусть человек посидит малёк, отдохнёт чутка. Ну а если нет, то что же, пусть корячится на нелюбимой работе или живёт на пособие. Только вот такое дело, что когда не нужно отпихивать народ от кормушки, то безделье угнетает хуже любой тюрьмы. Раз есть возможность выбрать интересную работу и с этого жить, то это уже не работа — это интересное времяпрепровождение.

Вам же интересно задолбаться, бегая в футбол? Собирая грибы? Если да, то вы уже понимаете, что усталость не есть плохо. Плохо, когда ты раб своей работы! Социализм — это выход из рабства. Выход в мир, где тебе интересно и пускают туда всех, кто захочет, а не только лишь генетически совершенных ангелов.

Не воспитание нереалистичных и сказочных творцов запускает систему, а десакрализация воровства. Понятное дело, не как декларация, а как воля группы лиц (класса), работающая через доверенную группу. Когда воровство миллионов у миллионов становится и опасно, и нерентабельно, то удержание небольшой прослойки в рамках закона — задача вполне посильная.

Демократия, настоящая по духу своему эллинская. Власть сообщества, осознанная им и осуществлённая через выбор представителя, наконец перестаёт быть словом ругательным. Тут ещё много можно продолжать, но главное, только такое положение даёт шанс на реальный учёт интересов конкретного человека, правда, как всегда, с оглядкой на общество, но тут не стоит бояться, когда тебе не хочется человечины, а просто штаны помоднее.

P. S. Вы, наверное, скажете, а как же СССР? Он ведь умер, и что тут творится — это совсем не социализм. Ну что же, социальное работает статистически. Все буржуазные революции познали реставрацию. Главное не оказаться Италией, где прогресс задавили так качественно, что пришлось догонять, роняя портки.