«Одиссея» Нолана: три часа дорогой воды

Никогда бы не подумал, что телевизионная «Одиссея» 1997 года с Армандом Ассанте, снятая Кончаловским на бюджет двух плащей и одного пенопластового утёса, окажется цельнее нового Нолана.

Но картон победил IMAX.

Нолана я когда-то любил. Пересмотрел почти всё. Потом начался «Дюнкерк», который я честно включал три раза и каждый раз засыпал на десятой минуте. Видимо, волны укачивали. Спасибо за иммерсивность.

До «Оппенгеймера» так и не дошёл: слишком явные вайбы непонятого гения — особенного, но простого; виноватого, но хорошего; окружённого идиотами и тревожно красивыми женщинами. Такое уже было в «Игре в имитацию». Камбербэтчу тогда не дали «Оскар». Я помню. Я злопамятный.

TeneT — это который «Довод» — кому-то вообще понравился этот фильм?

С Ноланом вообще просто: визуально — бог, по мысли — человек, который три часа очень дорого пересказывает идеи, сформулированные другими короче и глубже.

Он снимает интеллектуальное кино для зрителя, которому нужно постоянно напоминать, что он смотрит интеллектуальное кино. Часы затикали, музыка напряглась, мужик посмотрел в зеркало — время думать.

И почти всегда главный герой сам является причиной собственного пиздеца.

«Мементо» — да.
«Начало» — конечно.
«Интерстеллар» — семейная травма размером с галактику.

Теперь и «Одиссея». Морской народ, двадцать лет кошмаривший окрестности, оказывается, командой самого Одиссея.

Вот это поворот: герой опять воюет с последствиями собственных решений.

Кто-то назовёт это авторским почерком. Я — повторным использованием пакетика.

Сама картина — три часа дорогой воды, местами даже красивой. Фильм вовсе не ужасный. Он хуже: безупречно снятая посредственность, абсолютно уверенная, что сейчас сказала нечто великое.

Энн Хэтэуэй играет переигрывает Пенелопу так, будто та не двадцать лет удерживала Итаку, сына и власть, а двадцать минут ждала ответа в мессенджере.

Пенелопа должна быть кремнём. Пока муж плавал, воевал, изменял и собирал сюжетные линии, она одна держала государство. Но вместо речи правительницы ей выдают семейную истерику про то, что её достижения ничего не значат для общества мужчин.

Не Пенелопа, а женщина после неудачного окрашивания: подмышки ушли в холодный блонд, голова — в карамель, виноват сын, муж и любой носитель XY хромосом.

Нолан вообще женщин будто пишет левой рукой в движущемся автобусе. Я до сих пор помню смерть Талии в третьем «Бэтмене». Марион, у тебя «Оскар». Зачем ты умерла так, будто тебя отключили от вайфая?

Мэтт Дэймон выглядит так, словно деду забыли выдать таблетки, зато выдали плащ и попросили светить морщинистой титькой на ветру. Возможно, это символ уязвимости героя. Возможно, в павильоне было жарко.

Том Холланд опять играет Человека-паука, хотя паутины в Древней Греции ещё не провели. Кажется, сейчас скажет: «Мистер Одиссей, мне нехорошо» — и рассыплется морской солью.

Зендею пристроили в галлюцинации Одиссея. Дед двадцать лет не видел жену — поняли. Но хватит так смотреть на молодёжь. Иди домой. Там Пенелопа одна два десятилетия поддерживает экономику.

Отдельно порадовала команда:

— Мы греки!

И на экране появляется состав международной рекламы мобильного оператора.

Я всё понимаю: современное кино, глобальный рынок, репрезентация. Но когда фильм с маниакальной серьёзностью показывает аутентичную бронзу, грязь и пот, а население собирает отдел корпоративного разнообразия, мозг ненадолго выходит покурить.

Что удалось?

Визуал. Циклоп. Овечки. Поросята. Собакен. Морские баталии. В отдельных сценах хочется встать со стаканом колы и заорать: «За Итаку!»

Ещё хорош царь Агамемнон, которому служит Одиссей. Лица почти не показывают, поэтому он наконец выглядит не актёром с репликами, а настоящей силой.

И золотые позвонки — круто.

Украду для фэнтези и назову это переосмыслением античности.

Моя спутница, которая любит и «Дюнкерк», и «Интерстеллар», расстроилась ещё сильнее. Она же тащила меня за руку:

— Ну пойдём на «Одиссею»!

Ох уж эти уговоры. Почти пришлось сопротивляться.

В итоге она три часа вздыхала и зевала, я открыто ржал. Зато не жрал и не вставал пописать каждые двадцать минут. Практически совершил подвиг.

7 из 10: слишком красиво, чтобы поставить меньше, и слишком пусто, чтобы дать больше.

Минус шесть тысяч тенге (1к рублей).

P.S. За кино платил я. Я не тарелочник. Я меценат, которого обманул визионер от кинематографа.