Допрос

В темной, серой комнате, лишенной интерьерных изысков, за столом, подсвеченным узконаправленный светом лампы, сидели двое.

— Откуда в вас такая уверенность, что это сделала именно подозреваемая? Никаких улик найдено не было, кроме явно сфабрикованных. Зерна пшеницы, которые, согласитесь, ни один нормальный преступник, с собой на дело брать не станет!

— Это заложено в ее природе! Такие, как она, постоянно за пазухой носят жрачку, вот, обронила, не заметила!

— Не волнуйтесь так. Может, воды? Продолжим. Даже если это так, какой, по-вашему, у нее был мотив?

— Как какой? Глаз она на нашу хату положила! Думала старики от нервов кони двинут, а она заживет припеваючи.

— Но ведь это, в первую очередь, было бы выгодно вашим внукам, но не нашей подозреваемой.

— Так нет внуков у нас, тебе ли не знать, парниша. Мы со старухой всю жизнь пытались, то хлеб испечем, то карлика приютим, то рыбе загадаем, ну вот никак!

— Дед, скажи честно, а переспать вы не пробовали? Или вы до старости дожили и не знаете, откуда дети берутся?

— Не понял. Ты мне зубы не заговаривай, мент! Старуха с молодости твердит, что нам в одну кровать нельзя ложиться, а то волк все бока пооткусывает! У нее от этого троюродный дядька деда с женой померли. И не было детей у них никаких, не от этого они появляются! И вообще, к делу это отношения не имеет!

— Похоже, если я тебе, дед, сейчас правду скажу, ты точно у меня тут помрешь от стресса, прям за столом. Иди, снаружи посиди, отдышись, да бабку позови ко мне. Ее версию выслушаю.

— Позову, но ты слышь, бабку мою не обижай, она у меня ранимая, а я за нее, не посмотрю, что следак, по репе надаю.

* * *

— Рассказывайте, Валентина Семенна, за что деда своего так не любите?

— Да как вы смеете? Мы с ним пясят лет душа в душу!

— Да-да, в душу, да вот только я другую картину вижу. Решили со свету муженька свести, яйцо его драгоценное разбили, думали сердце старика не выдержит? А на подозреваемую спихнули, якобы она дом ваш решила захватить. 

— Вы вообще думаете, что несёте? При чем здесь я?!

— Да при том, дорогая, что пальчиков на яичке мы не обнаружили, а значит его перед тем как бить, протерли, ведь по вашим же показаниям, вы с дедом регулярно то яичко трогали.  Подозреваемая этого явно сделать не могла. Если она и разбила, то случайно, явно от чего-то убегая. Вы в момент преступления с дедом где были?

— Вместе, чай пили, дед подтведрит. 

— Вот именно, вы были вместе. А значит, у кого-то из вас имеется сообщник, напугавший несчастную подозреваемую до одури. И что-то мне подсказывает, что пришел он по вашей просьбе.

— Ты ничего не докажешь.

— А мне и не придется. Вы сейчас оба уберетесь отсюда восвояси, забрав заявление и извинившись перед девчонкой. И постарайтесь больше в поле моего зрения не попадать. 

— А испорченное золото? Кто нам компенсирует ущерб?

— Ты не поняла, старая? Любовничек твой пусть компенсирует. Или деду своему сама объясняй, как так получилось, что ты грохнуть его решила. Ведь наверняка, если хату обыщем, много интересного найдем. Таблеточки сердечные, например, которые никому из вас нахрен не нужны, да?

— Я поняла. Скажи только, как ты понял?

— Я твоего деда двадцать лет уже знаю, думала не замечу, что он внезапно запыхаться в разговоре начал и ногти посинели? А ведь он здоровый мужик, меня еще переживет. Домой идите. И позаботься, чтоб он нормально отдохнул. И смотри мне, чтоб сидела ниже травы, и пылинки с него сдувала. Я следить буду. Он золотой мужик, всю жизнь верит тебе, дуре. Зачем только замуж выходила, раз не любишь его?

— А кто в наше время выбирал? За кого выдали, за того и пошла. Не тебе меня судить.

— Тоже верно. Ступай, и извиниться перед Мышкой не забудь.