Беляев — русский Верн?

Хорошо известно, что великого создателя Ихтиандра и говорящей головы Доуэля современники и критики прозвали "русским Жюлем Верном". Как обычно, привожу тут своё контрмнение: это прозвище Беляеву подходит в плане того, что в его произведениях строгая научность, величие знаний - действительно, как у Верна; но имеется одно большое отличие от французского классика. И заключается оно в том, где писатели располагают фантастизм и (или) источники приключений, а также как к этому относятся персонажи. Верн преимущественно подразумевал в своих творения, что за "чудесами" обязательно надо куда-то переться: его самые известные произведения объединены в цикл "Необыкновенные путешествия" (по крайней мере, мы знаем этого писателя именно так); ещё у Верна открытия и изобретения не получают эмоциональной оценки широких масс или простых людей: ни строго положительной, ни строго отрицательной - "чудеса" просто восторженно констатируют величие науки. А у Беляева, во-первых, большинство самых известных романов подразумевают, что "чудеса" - здесь и сейчас, просто нужны умные люди; во-вторых, обязательно есть критик-мир, который эти свершения либо примет, либо нет и наука останется униженной и оскорблённой (несправедливо: "Человек-амфибия", "Голова..." или справедливо: "Властелин мира"). В таком случае его лучше уж назвать "русским Уэллсом". Короче говоря, по вайбу Беляев больше Уэллс, нежели Жюль Верн.

Вот так как-то. И, как всегда, всё вышенаписанное не умаляет мирового значения ни того, ни другого, ни третьего)))