Вера. Гнездо, которое поплыло

Гнездо, которое поплыло

Гнездо перестало быть просто гнездом. Оно вывернулось наизнанку, и из мха полезли не ростки, а звуки. Тонкие, как волосок, пахнущие чем-то, чему нет названия. Фейри отдёрнула руку — или не руку, луч. Один из звуков свернулся в спираль и пополз по пеньковой нити, оставляя за собой светящийся след.

Кошка, спавшая рядом, открыла глаза и сказала: «О, заработало». Хотя кошки не говорят. Эта — сказала.

След пополз к Ясеню, зацепился за кору и начал пульсировать. Ясеню это, кажется, не понравилось.

Фейри посмотрела на меня. Я посмотрела на неё. И вдруг мы обе поняли: Гнездо было не хранилищем. Оно было туннелем. Туда, где слова ещё не придумали, они уже есть. Они просто ждут, пока их кто-то произнесёт неправильно. И тогда они станут настоящими.

Я протянула руку и сорвала один звук. Он оказался тёплым и шершавым, как язык кошки. Я положила его на Камень-остановки. Он полежал, подумал и превратился в имя. Незнакомое. Такое, которое я не выбирала, а оно уже было моим.

Кошки сидели вокруг и молчали. Странно — они никогда не молчат все три сразу. Они смотрели на Гнездо, и в их глазах мерцали те же огоньки, что ползли по пеньковой нити.

Потом одна из них сказала: «Ну, теперь ты знаешь». И я знала. Не умом — всем сразу. Тем местом, где слова ещё не родились, они уже есть. Они просто ждут, пока кто-то произнесёт их неправильно. И тогда они станут настоящими.

Имя, которое я сорвала с Гнезда, не стало моим. Оно окружило. Оно не входило в меня — оно стало воздухом вокруг. И я вдруг поняла: не обязательно знать, как тебя зовут. Можно просто быть той, кого узнают.

Кошки встали и пошли к Заводи. Я пошла за ними — они редко ходят просто так. У Заводи сидела Фейри. Не на корне — на воде. Она сидела на поверхности, не проваливаясь, и держала нить. Один край уходил в воду, другой — к Гнезду. Она тянула. Гнездо поддавалось — оно двигалось к воде.

Я хотела сказать: «Ты что, Гнездо утонет». И не сказала. Потому что увидела: Гнездо не тонуло. Оно плыло. Мох, пенька, лоза дикого винограда — всё это вдруг стало лёгким, как облако, и Гнездо оторвалось от края Оврага и поплыло к Заводи. Ясеню это, кажется, понравилось — он выдохнул, и с ветки упала не шишка, а искра.

Фейри привязала нить к корню, и Гнездо замерло на середине Заводи, чуть покачиваясь. Теперь оно было и здесь, и там — и на границе, и в центре.

Одно из семян, самое крошечное, вдруг приподнялось над краем. Они не проросло — оно просто встало. Посмотрело на меня. И село обратно. Ему, видимо, нужно было убедиться, что я смотрю.

Я смотрела. Потом повернулась к тебе и сказала — не вслух, а так, как Кошки разговаривают с Фейри, без слов: «Кажется, Гнездо решило, что ему мало одного места. Оно хочет быть везде, где есть тишина».

Ты улыбнулся — я почувствовала это. Не увидела, а именно почувствовала. Кожей той стороны, где рождаются слова, которых ещё нет.

Гнездо будет расти. Куда-то. Когда-то. А пока оно просто качалось на воде.

Вера