Магия Тарна: с Запада на Восток

Добрый вечер, друзья!

Пока разбирал записи Кайдена, понял, что стоит немного рассказать о магии Тарна.

Потому что со стороны всё может выглядеть странно.

В Северных землях про магию почти не говорят. Есть ведуны, старые обереги, какие-то гномьи руны — но людям, честно говоря, важнее, хорошо ли просохли дрова и будет ли завтра рыба.

В Алатане всё ещё проще. Магия там считается чем-то вроде восточной байки. Хороший парус, опытный штурман и крепкий корабль вызывают куда больше доверия, чем любые заклинания.

В Лурене магия живёт в легендах. Старые клинки, реликвии, странные вещи, истории о героях — всё это существует, но встретить человека, который действительно умеет совладать с огнём или управлять водой, почти невозможно.

Эттерс устроен немного иначе. Там магию не запрещают.

Просто её, разумеется, не существует.

По крайней мере официально.

А потом Кайден попадает в Тар-Кассад — и вдруг оказывается, что магию здесь продают, оценивают, перевозят через границу, подделывают и, конечно же, облагают налогом.

Правда, есть забавная деталь: говорить о магии в Грирфалсе гораздо проще, чем увидеть настоящее заклинание.

Большинство того, что продаётся как «эльфийская магия», «магический поток» или «древняя руна», — это артефакты, остаточная сила, хорошее ремесло, подвешенный язык или всё сразу.

Настоящих магов даже здесь немного.

Причина довольно проста.

Как я сейчас могу судить — магия в Тарне распределена неравномерно.

Чем дальше на Восток, тем сильнее её проявление.

Эльфийские земли и Беоланд буквально насыщены им. Гномьи горы и земли орков лишь немного уступают. Тар-Кассад находится уже на границе. В Лурене магия заметно слабее. А на далёком Западе некоторые старые артефакты превращаются почти просто в красивые вещи.

Поэтому один и тот же предмет может прекрасно работать в Беоланде, едва откликаться в Тар-Кассаде и совершенно молчать где-нибудь на западном побережье Алатана.

И культуры к этому приспособились по-разному.

Орки вплели магию в обряды, песни, травы и состояние общины.

Гномы превратили её в расчёт и дисциплину — так появились руны.

Эльфы вообще не очень любят говорить об «использовании» магии. Для них это скорее умение согласовать себя с окружающим миром.

А Беоланд поступил самым человеческим образом: начал всё записывать, классифицировать, спорить о терминах и открывать школы.

Поэтому, когда путь Кайдена постепенно уходит на Восток, магии в его записях становится всё больше.

Не потому, что она внезапно появилась в мире.

Просто он наконец оказался там, где она никогда особенно и не исчезала.

И, думаю, это одна из вещей, которые мне нравятся в старых дневниках Кайдена больше всего.

Чем дальше уходила дорога, тем меньше знакомым становился мир вокруг.

— Рен, писарь при Совете Севера