Поставьте диагноз
Автор: Куковякин Сергей АнатольевичПродолжаю выкладывать свою "Явь-сон"...
Главный герой пока так и не может вспомнить кто он, как его зовут... Хотя помотало его по непонятно где и когда уже немало. Что-то вспоминается, но какими-то кусочками.
Похоже, что раньше он был как-то связан с медициной.
Сложившаяся ситуация это ему подсказала. Вот такая. Можете прочесть и даже диагноз поставить.
Глава 38 Бой, что идёт в голове
В учебном отряде я долго не задержался.
- Ученого учить – только портить, - так сержант-инструктор выразился. – Всё у тебя хорошо. Особенно тактическая медицина.
И вот я уже на опорнике.
Раньше он их был, а теперь – наш.
Жизнь тут у нас – обычная. Недосып, обстрелы, погибшие товарищи.
Да, товарищи. Ими на передке быстро становятся.
Ещё – постоянное напряжение.
Нас атакуют, а мы держимся.
С боеприпасами и питанием проблем нет.
Беда бедучая в том, что нас не меняют. Вот уже третий месяц.
Не все это выдерживают…
В нашем отряде был один боец. Да, был. Нет, его не убили, тут – другое.
Не буду называть его позывной. Хороший был мужик. Спокойный. В военном отношении – грамотный. Никогда не истерил, хотя пару раз поводы были…
В общем, из тех, на кого можно было во многом положиться.
Если говорил, что сделает, то делал.
Первый месяц у него всё было… как у всех.
Держался. Зубы сжимал и держался.
Нас их «мясо» штурмует, а мы его отбиваем. Приказ такой – стоять.
Потом я начал замечать за ним странности.
Он мог посреди разговора банально замолчать и уставиться в одну точку. Рассматривать что-то, одному ему видимое.
Затем начал забывать простые вещи. По десять раз проверял свой автомат, хотя только что его чистил.
Спрашивал об одном и том же неоднократно.
Однажды пошел к нашему лейтенанту и сказал, что ему положена надбавка за должность. Какую? Постоял, подумал, рукой махнул и ушел.
Стал подозрительным. Ему, по его же словам, казалось, что про него постоянно говорят, что над ним подсмеиваются. По этому поводу он очень сердился.
Ночами почти не спал, а если засыпал - вскакивал от любого шороха. Ещё и нас будил.
- Соберись. Все через это проходят, - не раз слышал он от лейтенанта.
Народ у нас на опорнике разный. Некоторые, действительно, начали над ним смеяться…
На третий месяц нашего нахождения в обороне ему стало хуже.
Боец начал разговаривать с людьми, которых рядом не было.
Оборачивался на несуществующие голоса.
Однажды спросил, почему погибший две недели назад его товарищ не вышел на пост.
Вот тут мне стало не по себе.
Я понял, что мужика от нас эвакуировать надо. Тут до греха недалеко.
Обратился с данной проблемой к сержанту.
- Ты, что, доктор? И так у нас людей не хватает. Пройдет, - отмахнулся тот.
Через несколько дней боец уже не узнавал некоторых из нас.
Смотрел так, как будто видел впервые.
Не понимал, где находится.
Пытался уйти куда-то ночью, говорил, что ему срочно нужно домой к матери…
Пришлось мне стучаться с этой бедой уже к лейтенанту. Всё ему объяснить, причем, откуда у меня что бралось, через слово – медицинскими терминами.
Как будто в голове у меня дверка открылась и из неё попёрло…
- Ты, что, врач? – почти слово в слово повторил мне сказанное сержантом тот.
- Не помню, - в который уже раз пришлось повторить мне.
- А, похоже, - усмехнулся лейтенант. – Смотри, всё как разложил грамотно.
Ну, это же банально…
Психику нельзя бесконечно нагружать без последствий.
Многосуточное отсутствие сна, постоянный страх смерти, гибель друзей, взрывы, кровь, чувство вины за тех, кого не успел спасти, месяцы жизни в режиме, для которого человек просто не создан, всё это иногда ломает даже самых сильных.
И самое страшное в том, что это может произойти с любым, а он этого не понимает.
Ему кажется, что всё вокруг изменилось.
Что очень странно ведут себя другие.
Что опасность для него реальна.
Что голоса, которые он слышит, настоящие.
Что память его не подводит.
Человек не может со стороны увидеть, что теряет связь с реальностью.
Это не всегда слабость.
Не всегда трусость.
Не всегда желание привлечь к себе внимание.
Это, человек, который слишком долго держал удар.
Который отдавал все свои силы, пока они были у него, а тут у него внутри уже не осталось ничего.
Война оставляет шрамы не только на теле.
Некоторые из них невозможно увидеть.
Это я всё довёл до лейтенанта. Где и с мата…
Доказал, что возможно, в этот момент наш товарищ уже ведёт самый тяжёлый бой в своей жизни. И этот бой он ведёт не рядом с нами в окопе.
Бой идёт у него в голове…
Бедолагу в тот же день эвакуировали, а мне выдали шеврон с красным крестом и ещё один – сержантский.
- Сильно умный в рядовых ходить. Тактическая медицина у тебя лучше всех, вот и будешь у нас за доктора.
Это лейтенант так сказал, а с ним не поспоришь…
Может, и правда, я раньше как-то был связан с медициной? Что-то много в моей голове в отношении её всплывает.
Ну, а по тактической медицине на нашем опорнике я, на самом деле, лучше всех. Тут лейтенант прав.
