Отрывок из книги «История болезни»

Нажав на аватар, я оказался опять в лесу, сидя на корточках, и понял, что я только что справил(а) малую нужду. Такой подлянки я от ИИ не ожидал и тут какой-то зверек метнулся к моему лицу и укусил прямо за нос. Я вскрикнул, и, вскочив, потер нос. Тут же возник образ зверька, хорек, а на самом деле – Рома. Я по-девичьи захихикал, а Рома в образе хорька, оглянувшись на меня, побежала куда-то в лес, и я за ней припустил, поправив и отряхнув сарафан, и успев понять, что трусов на мне нет. Мы с Ромой выскочили на дорогу, хорек рванул налево там виднелись телега, я побежал за ним и стал орать:

– Тятя, тятя, подожди! – даже не знаю как вырвалось, думаю, так ИИ решил за меня дополнить образ. Я нагнал телегу и, подскочив на ходу, взобрался наверх. К телеге была привязана корова с огромным покачивающимся выменем. Правил телегой мужик – борода лопатой, кафтан и шапка выдавали крестьянина, он оглянулся и потрепал меня по голове. В меню всплыл образ Шефа. Рядом на мешках привалился какой-то старичок, он щелкнул меня по носу, и я увидел, что это наш Павел Леонидович, а широкой спиной ко мне, свесив толстые ноги, сидела огромная тетка, она только зло зыркнула на меня и даже не притронулась, так что я не знал, кто это у нас, хотя и мог догадаться. Тут заговорил Павел Леонидович, видимо, продолжая начатый разговор:

– Ты, Дима, зря обижаешься, давай посмотрим, для образа нам нужна была тетка. Очень нужна, Шефу по статусу не положено, я не мог, потому что не знаю их сути, Рома не могла, потому что ей по характеру никогда не стать теткой, и Максим тоже теткой быть не мог, он еще не дорос, только ты и мог.

– А какой вы мне дали выбор? – буркнула низким басом тетка, – Или этой корове, или этой лошади, которая везет телегу?

Тут я уже понял, кто эта тетка, и отвернулся, чтобы не было заметно, как я улыбаюсь.

– А у Максима тоже был не завидный выбор или жабой или козлом, тогда бы привязанным к телеге был он, махнул в мою сторону Шеф и подмигнул.

– А кто у нас корова и лошадь? – решил вступить в диалог я.

– Пока никто, ИИ взял на себя эту функцию, так тяжело найти сейчас желающих побыть коровой, с сожалением сказал Павел Леонидович.

В этот миг в лесу раздался свист, на дорогу выскочили несколько человек. Один схватил нашу лошадь под уздцы, Шеф спрыгнул и пошел к нему.

Дима, который был сейчас теткой, тоже спрыгнул, и я понял, какая она здоровенная, потому что от ее прыжка вся телега заколыхалась. Она двумя руками схватила подскочивших мужиков за уши и сильно столкнула головами, те сразу повалились, я же нацелился рогаткой в глаз другому, который подбегал с моей стороны, и, недолго думая, стрельнул камушком, и очень удачно, поскольку разбойник заорал и схватился за голову, а хорек-Рома прыгнула на него и стала отгрызать уши; тогда разбойник развернулся и побежал назад в лес. Я посмотрел, что там творится впереди, Шеф в это время колошматил разбойника, который так и не отпустил нашу лошадь. Мы наблюдали, как ловко он наносит удары в челюсть, и при очередном ударе снизу, голова разбойника дернулась, он закатил глаза и упал, отпустив уздцы, а при падении вдруг превратился в камень. Мы приблизились, чтобы посмотреть на это чудо. На сером булыжнике была надпись:

«Прямо пойдёшь – убитым будешь, налево пойдешь – женатым будешь, направо пойдёшь – богатым будешь».

Шеф повернулся к нам и сказал:

– Тут у нас миссия намечается, я с лошадью иду прямо, тетка с Павлом Леонидовичем идут налево, а вы, молодые, с коровой идите на право. Берите все, что дают, и сильно не шалите.

Он нам кивнул, погладил по спине лошадь, она встряхнулась вся сбруя с нее спала, я взял корову за привязанную веревку, хорек-Рома вскочил на спину корове. Шеф не оглядываясь зашагал вперед по дороге, я с коровой свернул в лес направо, тетка пошла в лес налево, а за ней засеменил Павел Леонидович.

Прошли мы недалеко, и услышали смех, как будто колокольчики зазвенели, то поближе, то подальше, корова мотала головой и дергала за веревку, когда я отвлекался на этот смех, пытаясь уловить направление. Немного поплутав, вышли к озерцу. Вода еле вздрагивала, белые кувшинки пестрели среди водной черноты, берег был топкий, копыта коровы увязли в грязи.

Из воды стали подыматься белые лица дев; их кожа светилась, ярко-красные губы и взоры горели, мраморные плечи белели, а головы с мокрыми волосами были увенчаны венками из лилий. Они переглядывались и смеялись тем звонким смехом, что мы слышали в лесу. Подплыв поближе, одна заговорила:

– А какие гости к нам пожаловали, за богатством нашим, наверное?

– Идите к нам, мы вам изумрудов дадим да яхонтов.

– А может вам у нас понравится и вы останетесь?

Моего персонажа заворожило, и она стала заходить в воду. Я посмотрел вниз, на отражение прекрасной девы с рыжие-густыми волосами, зелеными глазами и улыбкой на алых губах – ах, какая я красавица! И тут же почувствовал сильный толчок рогом в спину. Обернулся и наваждение ушло – корова также завороженно шла в воду, любуясь своим отражением в воде. Вдруг хорек сильно укусил ее за ухо, корова обиженно замычала и, взбаламутив воду, выскочила на берег.

Русалки мигом преобразились: зеленая противная слизь потекла по их коже, лица вздулись, а из глаз полезли слизняки. Меня затошнило, и я выскочил на берег. Вода забурлила, водная нежить отпрянула, и из глубины показалась плоская морда сома с глазами навыкате. Сом моргнул и сказал:

– Давай меняться, ты мне корову, а я тебе богатства.

– Ну, не знаю, – ответил я девичьим голоском, – корова-то у меня хорошая, дойная, вымя только посмотри какое, а что у тебя за богатства – я не знаю.

Сом нырнул и через минуту вернулся с кувшином, полным разноцветных камней.

– Вот тебе изумруды и яхонты.

– Ну что мне с этими камнями делать, кушать что ли? Мы крестьяне, нам без коровы нельзя.

Второй раз нырнул сом и показался с кувшином жемчуга.

– Бери жемчуга и золото, обогатишься.

– Красиво, конечно, и всегда в цене, ну а вдруг катаклизм какой? А с коровой мы не пропадем.

Третий раз нырнул сом и вынырнул с топором.

– Бери топор. Он не простой, кашу из него всегда сваришь и дров наколешь.

Тут на плечо ко мне прыгнул хорек и шепнул: «Бери топор, по-моему, это то, что нужно, иначе не уйдем, а корову можешь отдать, она все равно пустая». Я поклонился в пояс и дал хорошего пинка корове. Она грустно на меня посмотрела, и побрела в воду. Сом кинул мне топор, я поймал его за ручку и увидел, как к корове устремились русалки – страшные острые клыки показались из их ртов, по подбородкам уже текли зелёные слюни, пальцы превратились в когти, корова тоскливо замычала и попятилась, но сом уже ухватил ее за веревку и тянул в воду. Я не выдержал этого трагического зрелища, заткнул топор за пояс, схватил рогатку и, прицелившись, пустил камнем сому в глаз; метко выбила один и тут же стрельнула во второй, но сом уже взвился над водой от боли, выпустил веревку, корова в три прыжка кинулась на берег и понеслась в лес. Мы с хорьком рванули следом, а злые русалки, упустив добычу, прыгнули на сома и стали его терзать. Чем все кончилось нам уже было не интересно, мы выбежали обратно на дорогу и стали ждать своих, присев на обочину.

Из лесу на противоположной стороне послышался тяжелый треск и показалась наша тетка-великан, которая вынесла на плечах медведя и кинула его на землю. За ней вышел Павел Леонидович. Мы с хорьком подошли посмотреть, а корова отпрянула в кусты.

– Что это с ним? Спросил я.

– Эт жених ейный, – указал Павел Леонидович на тетку, видимо, от сильных эмоций переходя на старорусский. – Мы-то женится пошли, нашли терем в лесу а там из него женихи выходют, все красавцы-удальцы, а нашей тетке – ишь ты! – все не по душе, она их кулаком по роже, проверяет на стойкость, а они падают сразу, не выдерживают ее любви. Ну, как там, по старой поговорке «бьет – значит любит». А на третий раз вместо терема берлога показалась, и медведь лезет из нее, она и его – раз! – по морде, а медведь – ничего, два удара выдержал, только на третий упал. Ну, мы его и подобрали, не оставлять же зверушку в лесу без помощи.

Тут по дороге прискакал Шеф. Ловко спрыгнув, посмотрел на нашу добычу и достал из-за пазухи икону, лик божественный. Икона была старая, местами потертая, но лик был виден хорошо, и персты подняты в благословении. Мы, как положено, поклонились и стали ждать, что скажет Шеф.

– Ну, пошли, – просто сказал Шеф, похлопал опять лошадь по шее, она встряхнулась, тут же появилась телега и упряжь, мы расселись и Шеф начал свой рассказ.

– Идем мы с лошадью, никого не трогаем. А тут чернота какая-то упала, как полог, мы так и идем, а чувствую – кто-то рядом кружит, то плеча коснется, то рук, то по ногам шарит. Лошадь дергается, видимо, ее тоже щупают, но мы идем, а мгла густеет; и идти тяжелее и тяжелее, уже как сквозь кисель, и ногу поднимаешь с усилием, а мы идем все равно; лошадь уже не может, я ее тяну, и думаю, что коль остановимся, так тут и застрянет, и сил уже нет, а все равно идем... И тут что-то засветило, как огонек. Я стал тянуться к нему, а меня мгла эта не пускает, держит, думаю, надо лошадь бросать, иначе не прорвусь. И уже почти отпустил повод, а огонек тут же и пропал. Эх, думаю, и лошадь пропала, и цели моей нет, свет-то хорошо, так и лошадь бросать не дело, и стал опять шарить в темноте. И звал, и орал, а темнота это и крикнуть не дает, в рот забивается, в уши проникает, сейчас задушит, и тут кто-то как бахнет в грудь, так и выбил всю темноту. Я вздохнул, нащупал поводья, оказалось, это лошадь меня копытом лягнула, я на нее вскочил, и тут же увидел, что светилось в темноте – лик Божий. Подхватил его и понесся к вам.

Пока Шеф нам рассказывал, мы уже дошли куда шли, а оказалось, что шли к избушке на курьих ножках. Тут и медведь пришел в себя, сел, и стал качаться, держась за башку, и тяжко-горько рыча, видимо, хорошо его тетка треснула.

– Давайте, ребятки, ужин рядить, вон как у нашего мишки головка болит, – предложил Павел Леонидович.

Хоп-хоп – и костерок наладился, и котелок с водой уже закипать стал, и тут из-за двери едва показывается Бабка-Яга, костяная нога.

– Чегой-то это вы тут затеяли? Не стучите, не кричите на избушку, и котелок чего тут кипит?

«Любопытная бабуля попалась, – подумал я, – точь-в-точь как моя».

– Мы, бабушка сейчас кашу варить будем, из топора. Ану, Манюня, подай топор! – обратился ко мне шеф.

Я топор отдал, он его сунул в котел топорищем, а в это время Павел Леонидович начинает мешки с телеги развязывать и доставать то соль, то перец, то крупу. А Шеф кидает все в котел, помешивает и хвалится.

– Эх, топор хорош, наваристый! – а на бабку даже не глядит, все спиной старается заслонить от нее варево.

Бабка слушает, и уже не только нос высунула из-за двери, но и ухо и один глаз, всё хочет высмотреть, что да как. Мы сидим вокруг костра и тоже ждем. Медведь потихоньку оклемался и тоже уставился на огонь.

– Эх, маслица бы еще к топору... Бабуль, может дашь маслица?

Баба-Яга исчезла, а потом высунула руку с горшочком масла. Я подскочил и подхватил его:

– Благодарствую, Бабуля, – поклонился я в пояс и отнес горшочек Шефу

Он взял и треснул меня ложкой по лбу, мол, не торопись вперед батьки. Я шмыгнул назад, потирая лоб.

– Эх, наварист топор, да мяска б сюда, солонинки... Бабуль, может есть у тебя?

Опять бабка исчезла и на этот раз вышла на крыльцо, протягивая бочонок. Только в этот раз уже никто к ней с помощью не лез, постояла она, постояла и спустилась вниз к костру. Шеф бочонок взял, поклонился, и стал кидать куски в котел. От костра по лесу, видимо, пошел удивительный дух, потому что у медведя в животе громко заурчало, и он подобрал слюни. Мне и самому уже было невтерпеж. Бабка присела рядом на пенек, Шеф все помешивал в котелке, охал, ахал, кашу хвалил и топор.

В это время я заметил, что тень хорька метнулась к избе, и стала нажимать на ручку двери. Помаленьку Дима в образе тетки стал перемещаться туда же, и я решил, что и мне туда надо. Павел Леонидович толкнул медведя, тот обиженно заревел.

– Ну что, кто пробу будет снимать? – посмотрел Шеф на бабку и на медведя.

– Мне, милок, дай, – ласково подступила бабка, а медведь недовольно заворчал.

– Проба дело важное. – начал набирать ложку Шеф. – А вдруг недоварено, или сырое еще, эксперт нужен...

В это время хорек уже нажал на дверную ручку и дверь стала медленно приоткрываться.

– Я ж самый лучший эксперт! – кинулась к ложке бабка.

Медведь тоже подступил и встал на задние ноги, грозно рыча. Тут Шеф ударил по топорищу, топор взлетел, и пока все смотрели на него, тетка ринулась в дом, открывая дверь настежь. Из нее с громким мяуканьем метнулся огромный черный кот, хорек вступил с ним в схватку. Медведь кинулся на бабку, которая схватилась за ложку, а я забежал в избушку и водрузил в красный угол нашу икону. Избушка озарилась ярким светом, все наши забежали внутрь, и тётка, вбежав последней, захлопнула дверь.

– В добрый путь! – сказал Шеф.

Мы полетели. Космос, звезды, маленькая Земля осталась позади, и наша игра закончилась. Я опять снял шлем, оказавшись в своей комнате, полный счастья и