Ало читатели я вас жду !!!!

История болезни  закончила выкладывать и опять публикую фрагмент для привлечения читателей

Шел я быстро, как мог, но меня подталкивал в спину фикус. Я старался отодвинуть от себя назойливый лист, ускорял шаг, но мои короткие гномьи ножки спотыкались и опять фикус толкал меня в спину. Молчание прервал Дима:
– А с чего это я эльф, что опять не так?
– Чего ты капризничаешь? Макс точно уловил твою нежную сущность, ты же ходишь в зал и наращиваешь мускулы, чтобы скрыть какой ты на самом деле ранимый. – с иронией, и даже, казалось, с сарказмом ответила за меня Рома.
– И тебя Макс тоже вывел правильно, – съязвил Дима Роме, – сама как ангелочек, с крыльями, только мы-то знаем, что у тебя рожки и хвост. – и он прищелкнул хвост, который Рома не успела убрать.
– Я, конечно, сочувствую вашим образам, друзья, но Максим, – почему фикус? Конечно, это для меня необычный персонаж, но растение... – развел в стороны Павел Леонидович свои листья, при этом пребольно хлестнув меня по затылку.
– Да что с вами? Чего вы ругаетесь? Я вас еле собрал на игру, а вы опять недовольны. По-моему Макс отлично все придумал. – стал защищать меня Шеф.
И тут все вместе загалдели: фикус размахивал листьями, купидон старался уколоть стрелой эльфа, дракон пытался всех успокоить, при этом наступив на один из листьев фикуса, а тот, отскочив, налетел на меня и впечатал в стену. Я махнул топором, пытаясь удержаться на ногах, ударил по хвосту купидона, и Рома, развернувшись, стрелой попала в глаз Дракону. Тот запрыгал от боли на одном месте, отдавив лист фикуса, который упал на эльфа, и тут все завертелось в кучу-малу. Мы наполнились какой-то необъяснимой яростью и злостью. Каждый припомнил какие-то обиды, боль от ударов все больше нас распаляла, мы уже сцепились на полном серьезе.
Неожиданно заверещал купидон. Как оказалось, его хвостик наматывался на ствол фикуса, а сам фикус уже был оторван драконом от земли и бил им по мне и эльфу. Этот визг на грани фальцета пригвоздил всех к месту и отрезвил. Дракон осторожно поставил на землю фикус, эльф стал разматывать хвостик купидона, я подобрал топор и всем стало стыдно и неудобно.
– По-моему, это Черный замок чудит. Извините меня, друзья, – начал Шеф, и протянул свои когтистые лапы
Мы тоже виновато заизвинялись, а купидон даже прослезился и кинулся нас обнимать, а мы ей были благодарны, она спасла нас своим криком, и мы побрели дальше. Дракон иногда выдыхал огнем в темноту, мы же осторожно следили друг за другом, чтобы ненароком не наступить на листик, хвостик или ногу. Наконец, вышли в обширный зал. Пол был в красных светящихся жилах, которые одновременно пульсировали, и так как я был самым низкорослым, то присмотревшись, увидел, что по этим жилам толчками течет жидкость, очень напоминающая кровь. Стены были желеобразные, белые своды разветвлялись в причудливом узоре, и пленка между этими жилами сдерживала зеленовато-желтую жидкость. Дракон был самым высоким, и он хорошо разглядел этот неприятный свод. Еще и мерзкий тошнотворный запах разлагающегося мяса становился все сильнее и удушливее. Шеф повернулся к фикусу:
– Павел Леонидович, вам это ничего не напоминает?
– Ну, если бы я это наблюдал сверху, то по-моему это какой-то нарыв. – немного скукожил листья Павел Леонидович.
– А не в лечении ли этого фурункула на теле планеты наша задача? – посмотрел на нас дракон.
– Какие у нас средства? – тоненьким голоском спросила Рома. – Я, например, могу стрелять стрелами любви, и кричать, как оказалось, диким голосом.
– В моем арсенале музыка, и я тоже лучник, но стрелы боевые, сто штук, – добавил Дима.
– Я... могу расти, – виновато оглядел нас всех фикус.
– У меня боевой топор, и я могу им рубить любую поверхность, даже камень, – скромно добавил я.
– Я летаю, и еще огонь из пасти. Ничего лечебного, вижу, ни у кого нет. – почесал свою драконью черепушку Шеф.
– Давайте мыслить логически. Нам надо просто уничтожить или выжечь этот нарыв, он пухнет, и скоро заразит все вокруг. Как в этом случае поступали наши предки? Правильно, – прижигали больное место. Мы внутри этой заразы, надо найти возбудитель инфекции.
– Павел Леонидович, вы гений! – обнимая, прижалась Рома к фикусу. – Давайте рассредоточимся, и поищем это зло.
Сказав это купидон полетел куда-то вглубь зала, я пошел вдоль левой стены-мембраны. Дима-эльф пошел направо. А фикус с драконом пошли за купидоном. Стена колыхалась в метре от меня, белые жилы напрягались, сдерживая желто-зеленую вонючую массу, меня подташнивало, и я старался не думать, что случится, если этот гной прорвется и затопит зал. А под ногами еле подрагивали красные жилы-вены, они несли в себе еще чистую, но уже темную кровь, и некоторые вены были совсем забиты какими-то сгустками. В целом чувствовалось, что организм сильно болен. Из середины зала донёсся вскрик Ромы, и я припустил туда.
Тут из пола протянулась жила, от нее шли несколько отростков, они преграждали мне путь. Я не мог их перепрыгнуть, но и проползти под ними боялся, красная жидкость сочилась из них, и под ними уже образовывались лужи липкой и вонючей жидкости. Я стоял в нерешительности: если разрубить эти пульсирующие вены – не приведет ли это к более худшему результату, и я, превозмогая отвращение и рвоту, пополз по этим жутким кровавым подтекам. По мере приближения к центру тут и там из кровавых луж подымались пузыри, некоторые, сталкиваясь, лопались, и кровавые брызги летели повсюду.
Я слышал впереди какую-то возню, но не мог понять, что происходит, и стал звать всех по очереди: Рому, Шефа, Диму, дядю Пашу. Проползая под очередным кровавым сгустком я наконец увидел то, что вызывало всю эту котовасию. Из пола метра на два возвышалась молочно-белая масса; вся она колыхалась и подрагивала, к ней тянулись кровавые жилы, и из нее тянулись к потолку бело-молочные перевитые тросы. Дракон застрял в одном из наростов, и тот стал врастать в него, уже захватив нижние лапы и одно из крыльев. Шеф старался бороться, но было видно, что сил у него не хватает. Фикус был в аналогичной ситуации, белая жила впилась в его ствол и удерживала, не давая вырваться. Эльф безрезультатно стрелял в эти наросты, стрелы застревали, не причиняя никакого вреда.
Самое ужасное творилось с купидоном. Он, видимо, влетел в эту молочно-белую опухоль, и уже почти полностью был поглощен ею. Мой шок перешел в ярость. Как только я понял, что Рома в опасности, отмахнувшись от очередной жилы топором, я рванул вперёд, круша все вокруг. От моих ударов жилы с треском лопались, из них потекла желто-зеленая слизь, вонь усиливалась, но мне было уже все равно, я видел только глаза Ромы, которая просто плакала, не сопротивляясь. Не осознавая, что делаю, я, как оказалось, обрубил все жилы, удерживающие дракона, он взлетел, и стал поливать огнем все вокруг. Эльф наконец добрался до фикуса и стал его освобождать от мерзких жил. Я же рубил эту белую, колышущуюся массу, а она отрывалась кусками, но ещё цеплялась наростами и высасывала силу у организма.
Я прорвался к купидону и освободил его. Рома обхватила мою шею, прильнула всем маленьким тельцем и затряслась в рыданиях. Я ее погладил:
– Рома, всё, успокойся, ты уже свободна.
– Макс, это так тяжело чувствовать... Как это ужасно!
В это время фикус стал расти, выпуская все новые отростки и листья, дракон сжигал огнем все белые отростки. Дима пускал стрелы, не давая новым зацепиться за плоть, а фикус всё рос и рос; вот он уже достиг потолка и мембрана, сдерживающая гной, прорвалась, и жидкость полилась в зал. Дракон подхватил нас и взлетел к потолку, где уже зияла дыра, а через неё прорывался свежий воздух.
Мы выбрались на поверхность. Черная пустошь была вокруг, а мы висели над зияющей красно-желтой гнойной ямой, из которой вздымался мощный ствол фикуса. Дракон обжигал края раны, фикус поглощал гной и кровавую взвесь. Тут на поверхность стал лезть тот желтый пузырь; он вытягивал свои тросы-жилы, цеплялся и полз, Дима стрелял по нему, но стрелы застревали, не пробивая мембраны, я кинулся с топором, но шрамы от топора тут же затягивались, Шеф поливал эту опухоль огнем, но она сморщивалась и продолжала выпускать метастазы.
Тогда Рома взлетела, и с истошным криком выстрелила в проделанную моим топором брешь. За ее стрелой последовали стрела эльфа и огонь дракона, а в образовавшуюся дыру фикус сунул отросток, который тут же пророс и разорвал опухоль. Жилы, лишившись подпитки, стали сморщиваться, а мы их рубили, топтали и жгли. Наша ярость была неутомима. На месте прорыва зияла большая обугленная дыра, все метастазы и опухоль были уничтожены. Мы стояли обессилев, и наблюдали, как вдалеке брезжит рассвет и молодая травка пробивается из выздоровевшего тела планеты.
Игра кончилось. Я снял шлем, сильная усталость повалила меня в кровать и я тут же уснул.