В нас братишки – сила.

Как бы не штормило,

есть патрон на рыло,

значит, можно жить!(с)там же.

Продолжая тему революционных матросов-анархистов.

Как я отметил в прошлом посте, реальное количество анархистов среди матросов отследить достаточно сложно. Собственно, даже люди, пришедшие рассказать, как их было много, какие-то проверяемые цифры в доказательство своей точки зрения предоставить затруднились.

Но – я совершенно не зря упомянул «коллективное бессознательное». Оно, почти как ИИ-шка, цифр не особо любит, там важнее визуально яркие и запоминающиеся образы. Так вот, образ «революционного матроса» оказался удобен всяким коллегам в то время еще даже не доктора филологии, а всего лишь выпускника реального училища Пауля Йозефа Геббельса. По обе стороны баррикад (вопрос о том, насколько это были один и те же совершенно беспринципные люди, пока оставим в стороне)

Для театра, плаката и кино это почти идеальный персонаж: зрителю не требуется объяснять, кто перед ним, нужная ассоциативная цепочка выстраивается сама.

А дальше процесс придания этому яркому образу связей с анархистами пошёл разными путями, хотя в итоге и к одному выводу.

На Западе анархизм еще в девятнахе стал фактически синонимом революции, мятежа, бунта и так далее. Даже в 20-х, когда уже вовсю существовал СССР, американцы вполне себе боролись не только с коммунистами, но и анархистами. Особенно четкой стала связь именно матросов с «революционной вольницей» и прочими «перегибами на местах», хотя подобные разгулы являются непременными спутниками любого ослабления «вертикали власти»

«Карл Розенблюм, один из крупнейших знатоков крестьянских войн в Германии и Франции, он же торговец шерстью Пани-Па, поднял восстание мурисских крестьян, штурмом взял два города и был убит стрелой в затылок, пытаясь прекратить грабежи.»(с)ТББ

Разумеется, «всякая интеллигенция», которую в 1917-м грабили люди в черных бушлатах, совершенно не пыталась выяснить, приходили к ним «с реквизицией» настоящие матросы или мимикрировавшие под них уголовники. «Яркий, запоминающийся образ». Жаловаться было особо некому, а даже когда находилось, то при слове «матрос» представители советской власти резко скучнели, понимая, что «с Дону выдачи нет».

    Но ровно тот же процесс шёл и по другую сторону «железного занавеса». Собственно, его прекрасно иллюстрирует фильм «Оптимистическая трагедия», тот самый, откуда был взят ряд кадров для прошлого поста – кмк, действительно прекрасное кино, один список актеров чего стоит: тут и будущий Штрилиц,  Борис Андреев, Всеволод Сафонов, Эраст Гарин, оба Стриженова…

Для тех, кто не смотрел, напомню вкратце сюжет: « 1918 год. На военный корабль «Громобой», на котором властвуют матросы-анархисты, от ЦК партии большевиков назначена женщина-комиссар. Верховодит на корабле анархист Вожак. Комиссару поручено переформировать морской отряд в Первый матросский полк. Перед ней стоит трудная задача: завоевать авторитет моряков и искоренить анархию.»(с)вики

А теперь «следите за руками». Тот факт, что основная матросская масса «всю дорогу» была достаточно леворадикальная и в какой-то момент стала левее «линии партии» большевиков (точнее, это большевики, захватив власть, столкнулись с необходимостью внедрения вертикали этой самой власти) в общем-то, даже не отрицался. Проблема была в имени. Как указывалось в прошлом посте, электорат Балтфлота был сильно эсеровский, точнее, левоэсеровский. Часть его перешла к большевикам, потому что в тот момент (середина 1917) они как раз оказались левее, но в целом на флоте позиции ПЛСР оставались очень даже серьезными.  Есть даже мнение, что данное обстоятельство стало для большевиков одним из поводов переезда из «колыбели революции» в Москву – а то как бы братва не захотела переиграть все «по новой».

Однако про левых эсеров в СССР принято было говорить глухо и неохотно. Совеем уж замолчать факт их существования не получалось, чересчур уж наследили, но где получалось – пытались объехать на кривой козе. В случае же с матросами арифметика оказалась простая – братва стояла за левую вольницу, про левых эсеров говорить прямо нельзя, а кто там был еще левее большевиков и за вольницу? Анархисты – так и запишем!

К слову, на Черноморском флота позиции как раз эсеров были значительно сильнее, чем у большевиков – это к вопросу, кто там был милее набранным из южных губерний крестьянам. Например « После очередных перевыборов в середине октября 1917 в Совет [Севастопольский совет депутатов армии, флота и рабочих] избрали 444 депутата (232 эсера, 64 беспартийных, 58 большевиков, 50 украинских эсеров, 40 меньшевиков).»(с)вики с ссылкой на А. Е. Иоффе. Собственно, получившийся там в итоге Центрофлот фактически был левоэсеровским и руководил им левый эсер Вильям Спиро.

Некоторая перетряска случилась уже после провала мятежа ПЛСР в марте  6–7 июля 1918 года, когда большевики начали закручивать гайки в отношении бывших союзников по коалиции – тогда часть матросов действительно начала выбирать между умными и красивыми, кто-то ушёл к большевикам, а кто-то и к анархистам. Но это именно что переход под давлением внешних обстоятельств, а вовсе не потому, что идеи анархистов оказались ближе.