Наброски ярмарки тщеславия приводят к апофеозу войны

Я знаю, что я ничего не знаю. — Говорит Сократ.

Я рассудил быть у вас незнающим ничего, кроме Иисуса Христа. — Говорит апостол Павел.

Накануне казни Сократа его ученик прокрался в тюрьму и сказал: «Вот тебе плащ, в котором тебя не узнают, а стража уже подкуплена». Сократ ответил: «Я никуда не пойду. Я готов умереть за свои слова, потому что я говорю истину. Истина не терпит какого-то компромисса, она требует от нас полного с ней согласия». Но Сократу предложили и изгнание, которое для себя он посчитал слишком позорным.  Многие люди готовы были идти на смерть за свою идею. Старообрядцы жгли себя, инквизиторы жгли других, язычники устраивали всеобщее всесожжение и себя и других. В советское время священник Иеракс (Бочаров) поехал в Алма-Ату навестить ссыльных верующих, а тем временем на его московскую квартиру трижды приходили его арестовывать. Когда он возвращался, прихожанки встретили его на вокзале и не допустили домой, 8 лет перепрятывали с квартиры на квартиру. От этой загнанной жизни священник так измучился, что когда его в 1942 всё-таки арестовали — он радостно пел Богу хвалу. Апостола Павла ученики прятали в корзине от преследования, а за преследованием была бы и казнь.

О Сократе ходят слухи, что он был христианином до Христа. Христианином без Иисуса Христа быть нельзя. И это очень страшно, когда совесть безлика, потому что безликая совесть имеет название — демоний. Это какое-то антихристианство. О вечном истинном говорили многие религии, о безымянном этом вечном говорил и Сократ. Познал он Бога или не познал, знает Бог. Есть монотеизм и в исламе, и в нью эйдж.

Сократ жил в V веке до Рождества Христова. Это эпоха, когда были очень популярны софисты, и понять Сократа без софистов невозможно – это единая система.

Софисты готовые учить чему угодно, главное – чтобы за это хорошо платили — для оправдания этой своей мишуры сплели учение об относительности истины – это положение отстаивал Протагор, наиболее известный из софистов.

«Человек есть мера всех вещей». — всеми где-то услышанная фраза была сказана именно софистами. И другими словами, значит, кому как что кажется, так оно и есть! Помните, софистом называет Фауст своего друга Мефистофеля? «Я гуманист!» — говорит дьявол в одном кино. А для гуманиста тоже человек мера всех вещей. «Всем ты молодец хорош, а чего-то не хватает».

Мне нравится перечитывать цитаты Сократа. Хотя самого Сократа ценить не за что, но как символ, он используется многими поэтами. Вот мы знакомимся с ним ближе и ближе. Представьте, как величественный серьёзный и аристократичный Сократ смотрит свысока на Диогена, пинающего его в споре. Через века этот пинок повторят Вольтер и Руссо. Ничего не изменится в их языческом рационализме: какие идолы, такие и их поклонники. Тогда идолом была философия Языческой Греции. Философы эпохи просвещения тоже софисты. И для сравнения можно привести на память нюанс, как софисты впервые обнародовали образование сделали его модным, престижным, и главное – доступным, не элитарным, только заплати. Ведь эпоха софистов – это та же эпоха просвещения, только греческого.

Как помните, полуголая французская богиня разума, однако, — обыкновенная артистка театра, на могилу которой приходил поглазеть Бунин. Поглазеть на умерший разум. Разум умирает, когда Царя-Бога в голове больше нет. «Всем ты молодец хорош, а чего-то не хватает». Поклонники богини не отличились в начале XX столетия. Это случайно не Афина? Та самая богиня разума во Франции? А не за отречение ли от нее Сократ получил приговор: «Развращал молодёжь.» ? Сократ тем и оппозиционеровал софистам, которые держались материализма, говоря: нет, есть одна, объективная истина. Если она объективна, если она неизменна, вечна, то она не относится к миру материальному. Она может относиться только к миру, в котором нет изменений, то есть к божественному. И если истина одна – значит, это и есть Бог. Бог один.

Однако трудно назвать его святым. Святые всегда трудятся своими руками: 1Фес.4:11 «умоляем же вас, братия, и усердно стараться о том, чтобы жить тихо, делать свое дело и работать своими собственными руками, как мы заповедовали вам»  . А Сократ не работал. У него была жена Ксантиппа, которая за это его постоянно ругала, трое детей – сыновей. Он проводил всё время на рыночной площади, на агоре, в болтовне со своими знакомыми и со всякими встречными людьми, которых хотел научить истине. Похоже, что это и было его работой. Ну вдруг вздумалось учить человеку, учить тому, не знаю чему. Ведь ни один языческий философ не знал точно, а только предполагал то, что говорил. И этому учил. И очень хотел учить.

«Демонов тщеславия чрезвычайно много» — Антоний Великий.

И все-таки надо привести и пример его учительств, Сократа, то есть:

«Расскажи-ка мне, друг, что такое мужество. Вот ты – видный полководец, ты участвовал во многих битвах…» И напыщенный полководец говорит: «Ну, что такое мужество… Мужество – это стоять в строю, отражая все нападки неприятеля, не делая ни шагу назад». Сократ отвечает, подыгрывая ему: «Ты замечательный полководец, мужественный воин. А я слышал, есть такие воины, скифы…» Тот отвечает: «Да, воевал с ними, мужественные воины». – «Как же мужественные, когда они пускаются в притворное бегство, чтобы войско рассеять, а потом по одиночке перебить неприятеля?» – «Да… Мужество – это, наверное, умение победить врага, прибегая к разным средствам». – «Это великолепно! Видно, что вы полководец, да… У меня друг недавно болел. Тяжелая болезнь была, а он стона не издал…» – «Да, Сократ, мужественный у тебя друг». – «Как же мужественный, он же ни с кем не воевал?»

Вот некоторые цитаты Сократа:

1.

— Ты умираешь безвинно, — говорила ему жена; он возразил:

— А ты бы хотела, чтобы заслуженно?

2. Я ем, чтобы жить, а другие люди живут, чтобы есть.

3. Сколько же есть вещей, без которых можно жить! — При осмотре множества рыночных товаров.

4. Лучше мужественно умереть, чем жить со злым именем.

А вот еще интересное:

«Мой демон предсказывает мне будущее.» Демон — это у греков внутренний мистический голос, запрещающий человеку те или иные поступки: на него часто ссылается Сократ в беседах. Наша совесть — Христос. А их совесть — демоны.

Так разве демон может сказать что хорошее? Первая приведенная мной цитата мне понравилась больше всего. Воображаю, как жена ревет, кидается ему на грудь и ропщет на судьбу его: «Ты умираешь безвинно!» Он сразу нашелся чем отшутиться. И тут шутит язычник. Шутки в древности, кстати, несли сакральный характер. Все скоморохи использовали их в идолопоклонческих мистериях, по древнегречески идолопоклонство — πόρνη — видимо от слова Парнас, священной горы богов. Третья фраза тоже нам всегда приходит на ум, когда не хватает на что-то  денег. А вот на четвертую есть отголосок одного святого:

«Не приобретайте себе доброго имени, — говорит святой, — потому что ваше доброе имя станет потом величайшим врагом вашего спокойствия. Требуется много внимания, чтобы человек вел духовный образ жизни, не приобретая себе доброго имени, потому что от мирских похвал становятся напрасными его труды.»

Поэтому святые не пили яд, не боясь за рану своему тщеславию. А напротив, принимали горькое питие позора как сладкое и славили за него Бога: «гонят нас, мы терпим.» Мы не такие. Нам до этого далеко. Может, не всем. Есть ли болезнь душевная тягостнее тщеславия? Человек нередко бросается в бездну, чтобы только другие удивлялись ему. Эта страсть — тщеславие — все из-во-ро-ти-ла; она породила зависть, клеветы, наветы. «Что нельзя отнять у бедняка это его зависть.» — пишет Гюго. Тщеславие вооружает и ожесточает людей, не потерпевших никакой обиды, против тех, которые никакой обиды не сделали. Хотя бы мы имели бесчисленные совершенства, за-ра-за пустой славы может погубить все. Если мы желаем похвал, то будем искать похвал от Бога.

«Пехаль киндриков куравь, пехаль киндриков лузнись, сумряком отямнеешь.» — так приговаривали коробейники, которых поначалу преследовали из-за того, что не понимали, потом послали к ним контрразведчика Владимира Даля расшифровать, о чём же они говорят, и он расшифровал, что они говорят: «Век живи, век учись, дураком помрёшь.»

Век живи, век учись... Или «Макарий, спеши делать добро.»
Первое — всем нам известная поговорка. Второе — надпись на картине с изображением Макария Великого. Возможно, кто-то видел ее.

Читая эту поговорку, мы невольно осознаем, что в какой-то степени ведь всем нам близок Сократ: когда мы дети, и когда почти всё повидавшие аксакалы, мы знаем, что мы ничего еще не знаем так, как должно знать.

Жизнь — большой урок непрестанных крушений иллюзий, который человек постоянно получает и удивительно быстро забывает. Кто умел прожить — сумеет умереть, а это надо уметь, если честно. Есть люди, которые умирают ,как Базаров, а есть люди, которые умирают как Семён из фильма «Земля»: его спрашивают «Умираешь», а он так просто отвечает «Ну да», — «Так, ну, умирай». Так умели умирать люди. И от того, как ты прожил, зависит, как ты будешь встречать смерть. А от того, как ты мыслишь, зависит, как ты проживёшь. Не от того, как много ты знаешь, а от того, как ты мыслишь, потому что наглотаться знаний можно много и разных, и вроде тайных, как всё равно что таблеток, и при этом дураком помереть, возможно от этих же знаний. И наконец, то, как ты будешь мыслить через пять минут, зависит от того, кому и как ты сейчас молишься, с кем беседуешь: с Богом Иисусом Христом или с дьяволом, с Вечной Жизнью или с жизнью временной, ведь временная жизнь — древнейший человеческий идол, если честно. Люди его называли и Сфинксом, и Кроносом, давали много имён. Сейчас военные люди боятся пыток, и стараются держать при себе пилюлю, а когда-то люди не военные, простые, толпами шли на мученическую смерть ради Имени Христова. И возможно, и сейчас есть такие, в которых Бог вселил твердую, мужественную веру.

И наоборот: кто умеет умереть для жизни временной, для мирской, тот умеет жить по-настоящему, невпустую — для Жизни Вечной.

Если жизнь временная не вечна, то и время не вечно, время не безначально и не бесконечно и лишь протекает на фоне вечности. Древние изображали время в виде уробороса. И человек, живущий для этого временного, уподобляется своему господину в искусстве самоедства (или — самоуничтожения). С этого и начинается мизантропия. Кто любит временное, тот ненавидит себя.

В этом же самоедстве или мизантропии самовозникались поэтические образы кумиров — преходящих наслаждений — и поклонения им с последующими не менее поэтическими, чем у, например, Ницше или К. Маркса, человеческими жертвоприношениями, содержащими в своей основе каннибализм и разврат. Жизнь без Бога — превращается в сплошной Обман, и те, кто служит этому идолу Обмана, становятся его жертвами. Ненасытное время требует жертв, Кронос пожирает детей. Так и древние инки и майя приносили свирепому времени жертвы: жрец вырывал из груди сердце человека и бросал его на алтарь.

В служении временному человек уподобляется Данко и сыну Орла — этим двум символам искателя тщетной славы. Горький, возможно, и сам воображал себя Данко, когда совершил попытку самоубийства.

«Из тварей живущих на свете, кто нам всем ближе по сути? — спрашивает дьявол и отвечает — Скорпион.
Паук этот свойством одним наделён.
В хвосте его яд, смехотворный герой,
От злости он сам себя жалит порой,
Себя как врага он в затылок разит,
Удар, и глядишь сам собою убит...»

Самоубийство — это и поклонение временному и поклонение дьяволу. Самоубийство артистов, служителей мельпомен и эвтерп, поклонников мнемозин, обещающих им на руинах империй написать их имена — но руины стираются в порошок, а имена забываются — самоубийство этих искателей временной славы, их тяготение к смерти, которое будто сердцебиение учащается в дореволюционной Германии XIX века, — это следствие их опьянения земной красотой безбожной жизни, состоящей лишь из удовольствий, которые как кипящий напиток они наливали в свои золотые кубки филигранных стихов, но затем ощущали на вкус, что это — гниль, если честно. Такая пародия на Фауста, описанного оккультистом высоких инициаций Гёте. [Нельзя упустить из памяти эти два символа — Сократа и Фауста — потому что мы живём, в общем-то в веке, пропитанном их философией. Но и их забудут, если честно.] Дьявол или мнемозина предлагают человеку вечные удовольствия, но вечное он дать не может, и человек кричит «Мгновение, остановись!», но оно ускользает и — гниёт. А самоубийца винит в этом не себя и не свое божество-мошенника гниющее вместе с ушедшим мгновением престижа, а, если верит в Единого Творца мира, то считает Его виновником зла. Самоубийство — совершенное отречение от Бога. Из могил самоубийц вырывается черное пламя проклятий Богу, их созадвшему, и миру, их обманувшему — и это молитва дьяволу.

С самого начала, человек как образ Божий стремится к прекрасному. Но в глубине человека обитает безобразный враг или страшный яд — это его грех. И если нет толчка к борьбе против греха, то человек мечется между двух чередующихся состояний: очарования и разочарования... наслаждения и пустоты, миража счастья и его гибели.

Нередко такой человек делает дом смеха из своего сердца, чтоб в нескончаемом смехе спрятаться от напоминания о том, что всё пройдёт, пройдёт и земная слава, и земная красота, сила, и даже земной ум и земная слава могут пройти бесследно и бесплодно. В этом боязливость тщеславного сердца.

Поэтому, кто хочет жизнь свою сберечь, тот теряет ее впустую, а кто отвергнется всего временного ради Жизни Вечной — Иисуса Христа — тот будет жить вечно в настоящей радости и настоящей любви, ведь всё, что вечное, оно и настоящее. Нам не служить рабом у призрачных надежд, не поклоняться больше идолам обмана.

Дела временного: Гал.5:19 «... известны; они суть: прелюбодеяние, блуд, нечистота, непотребство, идолослужение, волшебство, вражда, ссоры, зависть, гнев, распри, разногласия, (соблазны,) ереси, ненависть, убийства, пьянство, бесчинство и тому подобное. Предваряю вас, как и прежде предварял, что поступающие так Царствия Божия не наследуют. Плод же духа: любовь, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, вера, кротость, воздержание. На таковых нет закона».

Рим.8:6 «Помышле́ния пло́тские суть смерть, а помышле́ния духо́вные — жизнь и мир».
Рим.8:13 «и́бо е́сли живёте по пло́ти, то умрёте, а е́сли ду́хом умерщвля́ете дела́ пло́тские, то жи́вы бу́дете»

Гал.5:26 «Не будем тщеславиться, друг друга раздражать, друг другу завидовать»

Рим.8:24 «И́бо мы спасены́ в наде́жде.» Как скоро она доставила тебе столько благ, то очевидно, что не обманет тебя и относительно будущей жизни.

Пусть будет возможно тебе одному стать царем всей земли, — одному овладеть всеми сокровищами вселенной. Если предоставят тебе выбор; ужели на сие царство променяешь ты Царство истинное, постоянное, вовсе не имеющее в себе ничего преходящего и разрушаемого.
прп. Макарий Великий, Египетский

Если в начальствующих армии есть семя тщеславия, то армия не победит. Необходимы Суворовы нашей земле, которые искали Божией славы, и не упустили ни одной победы. Но как могут искать не своей, а Божией славы люди, которые либо не веруют в Бога, либо веруют в гипнозы и знаки зодиака, в бабьи басни? Среди таких военных обязательно появится скрытое гонение на Православную Церковь, и, возможно, оно уже имеется. И за что и на чьей стороне тогда ратуют эти бойцы? Это желание врага истребить все русское, в том числе Православие, мы не раз замечали на кровавых страницах истории. Но это желание истребить всё русское у русских людей откуда? Кто запрограммировал, кто наставил их на эту самоутилизацию? Орден имени Мазепы можно заметить у любого поклонника предательства сейчас, и ими многие награждены, ах как бы ими не были награждены и мы. А в чём тогда весь смысл? В деньгах? В удовольствиях? Вот сядет такой человек после войны около своих денег и удовольствий, «а чего-то не хватает», как в песне, «всем ты молодец, хорош.» И фронтовых погон хватает, если честно, а бороться только ради них, оказывается, бессмысленно и неэтично. Всегда, всегда человека необходимо тянет к чему-то другому, к возвышенному тянутся люди, и бороться за сохранение этого возвышенного в себе, умереть, но не дать сломаться этому в себе — это делает человека человеком. А смерть разная бывает: бывает голодная смерть, бывает смерть от нищеты, от клеветы, от позора, бывает самая незаметная смерть, когда все даже, смотря, не видят, как ты умираешь, и проходят мимо, это не только дуло в окно, которое закрыл Штирлиц. А если человек воюет до последнего, но человеком не хочет быть, то он заранее проиграл. Он поймёт потом свой апофеоз войны, картину Верещагина, которая когда-то началась с набросков ярмарки тщеславия. Нам не хватает Суворовского в нас — если честно.

hope not hate