Николай ll Кровавый и добровольные рабы: краткий курс самоунижения

Наблюдаю новый тренд: монархия опять в моде. Особенно умиляет фигура Николая Александровича Романова, которого при жизни собственный народ величал не иначе как «Николай Кровавый». Сегодня же его поклонники шепчут о «святом царе-мученике». Превращение человека, устроившего Ходынку, Кровавое воскресенье и утопившего страну в бессмысленной войне, в идола для поклонения — это, пожалуй, самый эффектный сценарный твист со времён «Игры престолов».

Но меня интересует не столько исторический казус, сколько психология адептов. Давайте заглянем в сухую статистику. Российская империя образца начала 20 века: 98% населения — рабочие и крестьяне, влачащие жалкое, бесправное существование. Дворянство — около 1,5%. Купечество — 0,5%. То есть подавляющее большинство нынешних мечтателей о «возвращении царя-батюшки» генетически и социально принадлежат к тем самым 98%, которые в той системе были расходным материалом, пушечным мясом и тягловой силой. И вот эти люди, сидя на кухне в хрущёвке или в съёмной студии, мечтательно закатывают глаза: «Эх, вернуть бы монархию!».

Вопрос: вы точно уверены, что в этой реинкарнации вы окажетесь в заветных полутора процентах? Вы правда представляете себя в дворянской усадьбе с парком и французским гувернёром, а не в старой избе с зобом и лучиной? Потому что, если следовать исторической логике, с вероятностью 98% вы и есть тот самый крепостной, который наследует не фамильное серебро, а пожизненное унижение и право кланяться каждому, у кого мундир поярче. И вот тут начинается клиника: мечтать о системе, где твоя участь предопределена фактом рождения, где правит не самый умный, не самый сильный и даже не самый хитрый, а просто чей-то отпрыск, получивший власть по праву наследования, — это ли не извращённая форма мазохизма?

Природа этого мазохистского зуда становится ещё более загадочной если вспомнить о рабстве. Рабовладельческий строй, между прочим, куда более «древний, скрепный и традиционный». Эстетика зашкаливает: бесправие, подчинение, кандалы, плётки. Мм-м. Романтика! Где толпы страждущих с плакатами «Верните рабство! Даёшь колодки и галеры!»? Почему монархия, где ты наследуешь своё жалкое существование так же неотвратимо, как монарх наследует трон, — это «духовность и величие», а рабство — уже перебор? В обоих случаях ты добровольно отдаёшь себя во власть хозяина, который даже не напрягался эту власть захватить — ему её мама с папой подарили. Чем целование монаршей туфли принципиально отличается от целования плети надсмотрщика? Разве что степенью затейливости кружев. Что-то я не слышал чтобы негры в Африке млея от скрепности мечтали о возвращении белого хозяина.

Но у нас свой путь. Нам, видите ли, нужен «отец нации». Который будет решать, как жить всякой челяди, во что верить, кому воевать. Потому что собственная свобода — слишком тяжёлая ноша, а тут — порядок, и иерархия, и внешняя атрибутика: мундиры, кокошники, бал в Зимнем, кадеты, юнкера, хруст французской булки... Приятно небось воображать себя не челядью, а «верноподданным» с высшим смыслом, особо приближённым к императору. Только вот высший смысл в этой системе для 98% населения всегда заканчивается одинаково — поркой на конюшне.

Так что если уж грезить о возрождении института, где твоё тело и воля принадлежат барину, давайте будем честными до конца. Плети, кандалы, работорговля — тоже древность, тоже романтика. Почему бы не возродить сразу весь комплект? Мы же Третий Рим, как никак! Мы прямые правоприемники Римской империи. Имеем полное право! Или мазохизм должен быть избирательным — чтобы хомут был чуть-чуть, а унижение исключительно в историческом антураже? Или дело просто в банальной моде? Мде...

Мечтайте аккуратнее. Вдруг ваши молитвы услышат, и вы станете не графом в шелках, а тем самым 98-процентным большинством, которое по сюжету должно вовремя кланяться и вовремя помалкивать. И никакие слёзные посты, то бишь я хотел сказать челобитные в блоге не помогут: барин перечитывать не будет, он занят — наследует власть.