Имприс

Неподвижное с мелокой рябью и кружками разводов от мальков и жуков плавунцов отрожение трав и облаков и облезлого синего неба и борта старойрассохшевшейся с верху и потемневшей у грани ВОДЫ, долго я не произносил это Слово-Воды , да, дв ,Её, Тёплой прогретой солнцем до самого утра с туманом над ней и трепетом прозрачных крылышек пожарника над самой кромкой чуть касаясь омтавляя своё отрожение в ней и камышь упругим шеколадом макушки надосокой и зелёной болотной присыпкой из мелких кругляшек которые я незнаю как назвать, плавующих по поверхности , ну не тина и  вертится где то на языке название , может и вспомню.Забыл, да я начал забывать лица тех про кого и для кого писал эти Осенние Этуды , Она давно улитела в свой далёкий Город , а я как всегда настарой даче, которую все называют Дом Художников, хотя в последнее время Художники сюда ездеют нечасто , вот я и начал сам по техоньку приводить здесь  всё в порчдок , то травыу подкашу вокруг , то скамейку подшаманю, то малину соберу, что зря висеть на тяжёлых ветках это я уже про яблоки и груши, хотя ещё зелёные и  жёсткие . Пытался продолжить писать Роман , да решил дописаь этюд осенний с утками, но они не хотят позировать, а хотят хлеба.

Скорее всего, ты имеешь в виду ряску.

Это мелкие зелёные пластинки, которые плавают на поверхности воды и часто образуют сплошной ковёр — они как раз похожи на «мелкие кругляшки», и их легко спутать с тиной.

И самое удивительное что  я вспомнил про Ряску , но почему-то решил спросить у тебя , может от Одиночества или скуки которая наполнила меня с вечера и уже чувство отстранённости и лени поселились в моей душе, ещё  пока не заметно где-то в глубинах подсознания ещё там где я иногда подбрасываю в прогоревший камин пару полен и вьюга воет за его широкой трубой, вот застучал дождь по сливу окна и мне даже не хочется заглянуть за плющи на окне , хотя он взялся уверенно стучать сплошной музыкой небесных слёз или слов, мне кажется что Дождь со мною говорит своими каплями и струями ручьёв,ну да что это я с тобой разговорился , Раска , говоришь , Точно

И тут я вдруг понял что  мы можем рассказывать друг другу через миллионы и миллиарды миров трав и морей огней и ночной прохлады и даже  если ты сейчас читаешь где-то на Мальдивах или на  Льдинах дальнего северного моря , ты рядом и я могу почитать тебе пару строк: Обмер оврагов оказался делом нелегким. Приходилось спускаться в овраги, взбираться по крутым глинистым склонам, делать большие обходы, набрасывать примерные карты.

За несколько дней Анфиса, Коля и Кузя сожглись на солнце до черноты, обветрились, пропахли полынью и пылью.

Это были удивительные дни – под жарким солнечным светом, среди трав и полей, где пробегал по дорогам, чуть пыля, ветерок.

К вечеру все так уставали, что с трудом добирались до городка. Тогда Коля решил брать с собой из дому кое-какие продукты, и по два-три дня они не возвращались домой, а ночевали в избе у мельничного сторожа Ивана Дмитриевича, тощего и рыжего. Командовала в избе его жена – веселая старуха Давыдовна. А Иван Дмитриевич только помалкивал, вздыхал… И может ты уже засыпаешь или просто сидишь опустошенная и слушаешь тишину. Как я, это просто наверное дождь затих и безграничная тишина вернулась в мой мир, лишь стук клавиш моей печатной машинки и тишина между ними.

Чуть ранее я думал что поймал нить паутинки  над бочкой  с холодной водой дождьевою , но  текст получился сухой и без моей любимой темы про Пруд и Дом Художников и нету запаха сосен и свежего хлеба. Можно конечно и запахов скошенной травы и карканье уток добавить и звуки старой гитары и стук клавиши печатной машинки и трели кузнечиков и плеск на воде вечерних рыбьих игр , да можно и далёкий стук колёс товарного поезда , и скип старой двери на веранде летней кухни перемешались с моим  романом который я продолжил писать и теперь в этой каше не разобраться никому и даже мне самому не охото , да и зачем ,ведь я же решил что дописывать его не буду , пусть мой читатель придумает для себя любое продолжение , это на мой взгляд очень честно.  Пожелтевшая газета с прошлого года так и лежит подсунутая под стеклянную банку с сухостоем  и «Слово из восьми буков о любви» я так и не отгадал, а Вы дорогие мои читатели? Может просто уже пора взять краски и этюдник и  уже  идти  туда в поля где я писать закат собрался , потом допишу , когда вернусь вместе с луною.

Может или  нет  сегодня   Или  завтра, или через месяц, ну уж к Рождеству или ранней весной или осенью золотой допишу , хотя этюд вечерний я не дописал, вспомнил что пора возвращаться пока не стемнело, да и проголодался я вдруг…