к Главе 5

... Из рации донёсся голос Володи, «приукрашенный» ветром и морозом:

- Сергий, брат, я на колокольне. Готов звонить. Евстахий-Васька вступает по моему первому удару. Люди уже собрались слушать.

- Давай, Вова. И помни: темп – раз в полторы секунды. Думаю, в 10 минут мы с запуском уложимся. – а затем решил подбодрить Вову да и всех моих в подвале шуткой, – Ну, а ваша «Колокольная симфония для зиккурата с оркестром» пусть длится – сколько слушателям и Евстахию угодно будет.

- Понял, – хмыкнул Вова. А потом уже серьёзно добавил, – Помолимся за вас, – и рация замолчала.

Через несколько секунд до нас донёсся первый удар колокола. Даже через бетонные стены подвала, через два этажа и минус двадцать восемь на улице – звук был таким, что у меня внутри что-то «дёрнулось». Не в переносном смысле. В самом что ни на есть физическом: мой био-квантовый имплант в ноге отозвался на инфразвуковую волну, как струна на камертон. В левом глазу мигнула надпись:
«НЧ-заземление: АКТИВНО. Частота: 7,82 Гц. Допуск: ОК».

- Поехали, – сказал я…

К этому времени разогрелись не только наши магнетрон с тиратроном. Лазеру ведь тоже нужно нагреться. Итак, газоразрядная камера ЛПМ нагрета. Медный купорос выполняет свою функцию – атомы меди «испаряются». И возбуждаются, заставляя электроны в атомах перескочить на более высокий энергетический уровень, а потом – «свалиться» обратно, испустив при этом фотон «зелёной» длины волны – 510,6 нанометра. Напомним, что именно зелёная волна порождает когерентное возбуждение изотопов углерода-13 в нашей «сахарно-угольной матрице». 

- Игорь! Магнетрон! – крикнул я.

Игорь нажал кнопку на своём выносном пульте.

Гул. Тяжёлый, низкий. 50 герц. Трансформатор на полтора киловатта в прилагаемом к тиратрону блоке питания. Стрелка вольтметра поползла: 100… 500… 1 000… 3 000 вольт. Анодное напряжение. МИ-29 загудел. Не звуком – ощущением. Зубы заныли. Волосы на руках «побежали мурашками». В воздухе запахло озоном. Сильнее, чем в церкви в прошлое воскресенье.

Потом – тиратрон. Щелчок. Водородная лампа вспыхнула изнутри розовым. Катод раскалился. Сетка – в ожидании. Анод – 25 киловольт. Ждёт. Ждёт команды. Ждёт импульса запуска.

Импульс запуска – от генератора на транзисторе КТ818. Тоже – прилагался к ТГИ. Вообще – хорошая свалка, и её «Властелин колец» Дима. Оборудование всё – в рабочем состоянии, только – включай. 

Я и тиснул сильным движением по кнопке. И…

… Не звук. Удар. В грудную клетку. В зубы. В ногу. Био-квантовая конструкция взвыла – не болью, резонансом. 112 герц. Колокол. Контур. Заземление. Держит. Держит!

Тиратрон вспыхнул. Розовое стало белым. Двадцать пять киловольт прошили водород за 50 наносекунд. Импульс – ушёл. В четвертьволновую полоску меди. Минуя «соединительный» метр – в 25 миллиметров сопряжения. И – в кристалл.

Кристалл запел. Не загудел. Не засветился. Запел. На частоте, которую я не слышал ухом, но видел ногой. Инфракрасный диапазон. Тепловое излучение. Кристалл грелся.

И тут – ЛПМ… Я не нажимал тумблер включения. Лазер запустился сам. Потому что кристалл, нагревшись до 1500 градусов за считанные секунды «бомбардировки» импульсами от тиратрона, сам каким-то образом инициировал разряд в медных парах. Медь испарилась. Атомы – возбудились. Электроны – прыгнули. И – упали.

Зелёный. Вспышка. 510,6 нанометра. Зелёный луч. Тонкий. Яркий. Как лазерная указка, только в тысячи раз мощнее. Ударил в мешок с «сахарным углём». И – прошёл сквозь. Не прожёг. Не разорвал. Прошёл. Как рентген через плоть.

А за мешком – магнетрон. И СВЧ-поток. И холодная плазма. Воздух между магнетроном, тиратроном и кристаллом вспыхнул. Не огнём. Плазмой. Фиолетово-белой. Проводящей. Канал. Окно.

И в образовавшийся тоннель полилось фиолетовое свечение. Выглядело это очень похоже на простую бытовую «картину». Когда вы включаете водопроводный кран, который бьёт в край раковины, то вода начинает сначала медленно, а потом быстрее и быстрее, закручиваясь – буквально вливаться под давлением и скоростью в слив.

Так и у нас, только с той разницей, что «воронка слива» работала снизу вверх. Фиолетовый свет закручивался в спираль и, ускоряясь, влетал в образованный СВЧ-тоннель. И вылетал закрученным в 3 Гигагерца лучом – в космос. В точку, которая сейчас – за Марсом. Которая летит со скоростью 43 км/с…

- Есть контакт! – крикнул я.

И в ту же секунду био-кванто-констукция под Олиным гипсом тоже … засветилась. Тем же фиолетовым оттенком. От неё «поползли» всполохи к «углеприёмнику».

- Маяк принимает энергию! – Ольга говорила быстро, почти задыхаясь. – Изотопы C-13 возбуждаются… 

Вот он – последний штрих. А то я уже подумал, что про уголь «орех», томлёный в сахарной пыли, – это байки ануннаков. Ну, почти по армейскому принципу: «Нам не нужно, чтобы был результат. Нам нужно – чтоб вы задолбались…».

Не знаю – какую «энергию» отдала Ольгина конструкция в углеприёмник. Или это и не энергия была вовсе, а какой-то пакет неведомой нам информации в неведомом же виде… Но за этим явлением всё вдруг закончилось внезапно. Световые вихри вдруг свернулись – как и не было. И наступила тишина.

Не полная, конечно. Магнетрон гудел, тиратрон щёлкал, система охлаждения шипела. Но внутри меня – тишина. Абсолютная. Как будто кто-то выключил все шумы Вселенной и оставил только один сигнал.

И в левом глазу – новая надпись. Не красная, не зелёная. Белая. Яркая, как сверхновая:

«ЦЕЛЬ ЗАХВАЧЕНА. Дистанция: 398 742 000 км. Объект: Марс (гравитационный след Нибиру). Угловая скорость: 0,0032 °/с. Время до перигелия: 47 часов 12 минут. Статус: ОЖИДАНИЕ ОТВЕТА».

Я посмотрел на Ольгу. Она – на меня. Андрюха с Игорем просто молча смотрели на нас с Олей. А «нибируанка а-ля-милитари» была как из фильмов про исторические эпохальные события. Её глаза были полны слёз – не от боли, не от «иронично-страдальческого» страдания, а от чего-то другого. Чего-то, что я не мог прочитать ни своим человеческим зрением, ни своим био-квантовым ИИ.

- Мы дозвонились, Серж, – прошептала она. – Мы дозвонились до Марса.

А где-то наверху, на колокольне церкви, Володя продолжал звонить в большой колокол. Раз в полторы секунды. Инфразвуковая компонента - 7,82 Гц. Стоячая волна, которая держала весь «Добров» и – главное – людей вокруг центра в безопасности, пока мы пробивали дырку в небе.

А сопровождал всё это перезвон колоколов, закрученный в небывалой красоты мелодию «душевной симфонии» талантом жулика Васьки, который теперь был несравненным Евстахием...

...