В раздумьях над новыми героями

Вчера ночью написала. Текст сырок, не вычитанный, много пафосной дешевой кухонной философии, но она тоже иногда просится наружу. Это все к не начатому роману о ведьмочка. Вроде как финал или развязка. Я вот всегда начинаю с развязки и она меняется потом в процессе раз сто, так что не факт, что данный текст пригодится. Оставлю его здесь на память. 

_____________________________________

— Здравствуй, — пустой дом глухо ответил темнотой.
Он стоял в нерешительности. Чтобы поговорить нужно было переступить порог говорят. Но это же она, а не… Он сделал шаг. Лампа тут же загорелась, в печке вспыхнул огонь, на окнах появились занавески, а внутри стало тепло.
— Закрой дверь, а то дует, — тень отделилась от стены, прошла мимо него к печи, движением руки сделала огонь потише и села на стул около обеденного стола.
Ещё мгновение он не мог оторваться от тьмы, опомнившись, закрыл дверь и засунул засов на в силу привычки.
— Так приятно увидеть старого друга. Почему вдруг решил вспомнить обо мне? — голос был и её и чужой и это разрывало его мысли. Кто она теперь? О чем думает? О чем с ней можно и нельзя говорить? И можно ли… можно ли еще… это же по сути его вина, что она стала такой, он задал ей направление. Но он не знал финал, не знал максимум, он же не достижим.
— Лукреция…
Тень не двинулась. Может это не она. Может имени своего не помнит.
— Да?..
Повисло молчание. Он отчаянно пытался разглядеть её лицо через мантию, но ничего не получалось. Она сидела настолько неподвижно, что казалась…
— Ты живая?
— А я похожа на мертвую?
— Ни на мертвую, ни на живую ты не похожа.
— Ты видел Ягу, не меня, предыдущую. Чему сейчас так удивляешься?
— Я не знал её до.
— Ты бы видел что с не было после. Зрелище так себе. А до… до она тоже была молода и красива, талантлива и амбициозна.
— Ты уйти отсюда не хочешь?
— Боюсь, это крайне опасно для окружающих.
— Зачем иметь столько сил и сидеть тут? В чем смысл?!
— Сила, власть… знаешь ли ты насколько приятно осознавать такое могущество?
— Но ты же не можешь ничего сделать. Не можешь пользоваться силой свое…
— Иначе рухнет мир. Только реальность другая.
— Какая же?
— Я не не могу, я — не хочу.
— Месяц назад ты испепелила замок ордена. Почему? Захотелось? Прихоть такая? Левая пятка зачесалась и ты решила…
— Зачесалось — удачное слово.
— Ты можешь убить всех темных магов одним словом, а сидишь тут и чаек наливаешь каждому, кто придет.
— Темные и светлые — это иллюзия, есть просто маги, просто люди. Волк убивает, когда хочет есть, или из забава, когда может, или когда боится. Волк - убийца, дикий зверь, хищник. Он был таким задуман и создан. Убьём всех волков?
Он продолжал стоять посреди комнаты. Из шкафа вдруг вывалилась гармонь и с ноющим настроенным звуком полезла обратно.
— Сейчас нет нужды. А когда будет, справлюсь сам.
— Так ты пришёл не просить, а повидаться.
— Я за тобой пришёл! Оставь мантию с силой тут и пошли. Кто-нибудь другой займет твое место.
— Пойдет слух, за ним война, хаос.
— Ну и пусть, мы будем далеко отсюда, от борьбы за эту дурацкую мантию.
— Может ты мантию мою хочешь? Я могу дать померить.
— Нет!
— В курсе значит.
— Покажи лицо, что осталось.
— Я теперь очень похожа на тебя.
— Уничтожь все зло, оставь мантию здесь и пошли со мной. Я сделаю тебе новое лицо, от старого не отличишь.
— Мир не существует без войны, добро без зла, а свет без тьмы. Ты хочешь тишины и уничтожаешь все звуки, или хочешь музыки и заглушаешь тишину. Одно вытекает из второго.
Забыв все предосторожности он единым порывом пересёк комнату, чтобы обнять её, обнять её прежнюю, ранимую и живую, ещё до высохшего сердца, до сгоревшего замка, до того как он ей принес вести о смерти её дракона. Он уже был готов коснуться её, как почувствовал волну от биения её девичьего сердца. Оно оглушили его и отбросило назад, как от удара. В ушах зазвенело, из носа потекла кровь.
— Ты не понял ещё. Я не могу ее снять. Я и есть мантия, есть сила. Мое сердце стало прежним. Как при рождении. Оно любит всех одинаково. Принимает, ценит, но… баланс… тьма нужна, чтобы был виден свет, зло, чтобы люди понимали добро, а тишина, чтобы заполнять промежутки между звуками.